Эстетический выбор (про элоев, морлоков и оранжевую революцию хохлов)

Мир настолько удивителен, многообразен и непостижим, что для его описания нам обыкновенно не хватает ни слов, ни понятий, ни времени жизни. Поэтому пытливые умы, взыскующие истины или того, что за нее принимается в сложившихся обстоятельствах, раз за разом изобретают упрощенные модели бытия. Часто этот подход себя оправдывает и даже способствует прогрессу и процветанию человечества.

По своей природе мы — существа довольно простые и нетребовательные, и готовы довольствоваться малым:  например, считать экономику – наукой, а певицу Пугачеву — искусством. Привыкнув к неопределенности собственного существования, мы хватаемся, как безногий за костыли, за  любую декоративную конструкцию, чей убедительный вид хотя бы отчасти напоминает ту бесконечно удивительную картину мира, которую заслоняет от нас ее  грубо сколоченный фасад.

Вот что такое «пирамида потребностей», порожденная кошмаром болезненного разума маркетолога Маслоу? Что она добавляет к нашему знанию о мире, какое отношение она имеет к действительности? Да никакого. Однако, в качестве инструмента, она востребована и полезна для торговцев и политиков. А почему? Потому что проста и понятна как лопата. Нам ведь нет нужды задаваться вопросом о том, истинна лопата или нет, чтобы вскопать клумбу? Достаточно выдернуть из бесконечного множества трудноуловимых переменных во вселенской системе уравнений несколько удобных для нас параметров: сначала пожрать, потом почитать, и только после этого помечтать – и построены пирамиды Маслоу, «теория классовой борьбы», психанализ и прочие пирамиды помельче.

Чаще всего для описания окружающей действительности нам достаточно двух диаметрально противоположных суждений: да или нет, добро или зло, быть или не быть, наличие или отсутствие, согласен или не согласен. Что такое Россия? Восток или Запад. А США? Север или Юг. Вселенная делится на два, не правда ли? Всегда либо то, либо другое. Определяйся – и вперед.

Но встречаются ситуации, когда установление двойственной сущности происходящего не столь очевидно. И тогда на помощь приходит культура, которая аккумулирует сюжеты, позволяющие нам, при случае, по-новому взглянуть окружающее. Нужно только выбрать из ее сокровищницы правильный образец.

Вот, например, такой актуальный вопрос: что такое сейчас Украина? Прошлое или будущее, верх или низ, студенты или шахтеры?

Чтобы постигнуть суть происходящих на Украине катаклизмов, обратимся к книге Герберта Уэллса «Машина времени» и перенесемся на два миллиона лет вперед. Человечество поделено на две расы: прекрасные элои и ужасные морлоки. Элои живут на поверхности земли, вкушают ее щедрые плоды, поют и танцуют, предаются отвлеченным размышлениям, носят разноцветные одежды и ведут довольно праздную жизнь.

Вместо них работают морлоки. Это ужасные, грязные, грубые создания, практически животные. Им чужды идеалы добра и красоты. Они пригодны только для тяжелого физического труда и являются существами низшего уровня развития. И все бы ничего, но время от времени морлоки поднимаются на поверхность и, восстанавливая социальную справедливость, жрут прекрасных элоев.

Оппозиция элоев и морлоков удивительным образом напоминает «оранжевую» Украину. С одной стороны столичные жители – студенты, интеллектуалы, богема – одним словом, элои — раскованные, прекраснодушные, открытые, устремленные в будущее и воодушевленные светлыми идеалами. Они поют песни свободы, любят друг друга и танцуют на площадях под «Океан Эльзы» и замысловатый этно-рок. Ими невозможно не восторгаться, они – это мы без прошлого.

С другой стороны, из провинциальных подземных штреков лезут наружу шахтеры. Их темные лики перепачканы угольной пылью, мозолистые руки сжимают кайло, пластмассовые каски грозно надвинуты на глаза, дома плачут голодные рахитичные дети, которым в скором будущем предстоит навсегда уйти под землю на смену родителям. Они грядут в оранжевую столицу бормоча сквозь стиснутые зубы «русский шансон», Пугачеву и Кобзона. Им нельзя не сочувствовать, потому что они – это тоже мы, только без будущего.

И как же тут выбирать между нами и нами?

 

Михаил Косолапов

(журнал «Деловые Люди», колонка «Напоследок», 2006)

 

ps  Вспомнил шесть лет спустя эту старую колонку, созвучную моему убеждению, что оппозиция власть-избиратели, которую мы наблюдаем в России начала 2012 года, имеет в своей основе эстетическое, стилевое противоречие. Не глобальное (когда романский стиль меняется на готику со всеми социальными последствиями), а локальное, когда на смену большому имперскому стилю приходит оптимизированный под массовый вкус потребителя демократичный «поп-арт». Даже еще более мелкое, на уровне массовой культуры и моды: не падение империи и смена общественного строя, а смена правящей династии, когда от погрязших в роскоши лживых греков, власть переходит аскетичным, справедливым османам. В культурном отношении, стиль предшественников трактуется как пошлость и мракобесие.    

В нашем случае, поп-культуру и вычурный стиль цветущего «путинского возрождения» представляют Любе, Лепс, Камеди-Клуб, Бабкина, Плющенко-Валуевы, дрессировщики Запашные (и прочая «жизнь после жизни» цирка: танцы на льду, гламур и «день города»), бизнесмен-патриарх Кирилл, вселенские соборы и национальные проекты… Этому великолепию наследуют аскетичные рокеры, как-бы интеллектуалы-писатели, экологи, экуменисты, всемирный фейсбуук, global russians, малопонятное современное искусство…

Набросок, конечно, грубый и схематичный, но суть конфликта стилей понятна.

Tags: , ,