Don’t Panic Ocean RC2021: первое российское океанское ралли для круизных яхт.

Трамвай «Мадейра» №8.1 (юбилейный маршрут)

16 октября — 6 ноября 2021 года
Пальма де Майорка — Гибралтар — Мадейра — Тенерифе

fbf80_560
А также Ибица, Картахена, Малага, Сеута, Порто Санто, Мадейра, скалы Сальваген, Ла Пальма, Гомера… — всего 3 недели, 2 моря, 1 океан:

— традиционная парусная программа в стиле baby-ARC: четыре дистанции 220/150/600/250 nm.

— 500 миль морей — Балеарского (до Картахены) и Альборанского (вдоль побережья Мурсии и Андалусии)

— прохождение Гибралтара (мастер-класс по течениям, ветрам, ловле тунца на судовом ходу в проливе)

— 1000 миль чистой Атлантической воды со всеми прилагающимися к ней островами

wave flaggg

Переход делится на два этапа (пересадка, подсадки и высадка — Сеута/Малага):

1. «Средиземка»: Пальма де Майорка — Картахена — Гибралтар, ~550 миль, ~9 суток

2. «Атлантика»: Гибралтар (Сеута) — Мадейра (Фуншал) — Ла Пальма (Санта Круз) — Тенерифе (Радазул), ~1000 миль, ~12 суток

IMG_0038

Это карта не предназначена для навигации, морскую карту изучайте сами. На океанском этапе она после Гибралтара в основном синяя.

Места стоянок могут меняться по ситуации, окончательный маршрут определится погодой и соображениями безопасности.

1mad_sntmaria

Капитан парусной яхты (известный художник) заявил о намерении посетить необитаемый архипелаг Сальважеш между Мадейрой и Тенерифе. Вы сможете принять участие в радикальной экологической акции (вторая попытка), которую собираются провести на диких скалах посредине океана художники-эволюционисты. Если, конечно, вас волнуют вопросы сохранения жизни на планете Земля, климатические проблемы и отношения человека и дикой природы.

Парусная лодка

(если кто-то еще не знает, как устроена жизнь на борту в многодневных переходах — в целом, со всеми удобствами, но под углом, и с постоянными вахтами по 2-4 часа в открытом море)

O452O45

434moresaloon_small

Запись в команду после личного собеседования с капитаном:

Михаил Косолапов    +7916 6066154

Mikhail Kosolapov        FB | WhatsApp | Viber | mxlapa@gmail.com

 

Опубликовано в Don't Panic Globe, Новости, Участие
02.03.2018 в 12:34

Перекресток: Афганистан — страна, которой нет, но она есть (2004)

IMG_1691_sm

Страна ариев.

Раз в неделю, в полночь, Ту-154М компании «Ариана» вылетает из Шереметьево-2 в Кабул, древнюю столицу несуществующей страны мифических ариев. Афганистан — страна-призрак, которая на протяжении столетий отстаивает свою реальность, а последние триста лет еще и независимость. Территория, примерно соответствующая современному Афганистану, в разные времена «находилась под властью» персидских, греческих, индийских, иранских, арабских, монгольских завоевателей — всех кого ни попадя, кроме, разве что, бельгийцев и японцев. В восемнадцатом веке Ахмад Шах, видный афганский сепаратист и борец с иранскими на тот момент оккупантами, объявил себя эмиром земель, прилегающих с севера и юга к горному массиву Гиндукуш, а эти земли — своим независимым эмиратом. Так в высокогорной пустынной стране с разнородным многонациональным населением возникла афганская государственность, контролирующая проходы в горах на перекрестке торговых путей между Западом и Востоком. Поэтому все последующие завоеватели уже могут более-менее считаться таковыми по отношению к собственно афганскому государству. Новая и новейшая история дополнила список завоевателей британскими, пакистанскими, советскими и американскими оккупантами.

Афганцев как таковых тоже нет. Есть пуштуны, таджики, хазара (хазарейцы), узбеки, туркмены, нуристанцы и другие народы, населяющие отдельные части Афганистана и говорящие на своих языках. Государственными являются языки самых многочисленных этнических групп: пуштунский (пушту) и таджикский (дари). Таджики, узбеки и туркмены живут к северу от Гиндукуша, рядом с Таджикистаном, Узбекистаном и Туркменией. Пуштуны живут на юге, юго-востоке от Гиндукуша на территории условного Пуштунистана, половина которого благодаря предусмотрительной британской национальной политике относится ныне к Пакистану. Поэтому у пуштунов нет своего государства или же есть два, но не вполне своих — как вам будет угодно. Равно как и у хазара, живущих в центральной провинции Бамиан (известной гигантскими каменными буддами, которых бессмысленно расстреляли талибы в 2001 году) и на юге, в пакистанском же Белучистане, отделяющим Афганистан от Арабского моря.

IMG_1688_sm

Новейшая политическая история страны читается как библейский список. В 1973 году Дауд прогнал своего брата, доброго короля Захира, сделал республику и стал ее президентом. Дауда никто не любил — ни моджахеды, ни коммунисты. Моджахеды ушли в горы и начали с ним воевать. Дауд посадил в тюрьму коммуниста Тараки, а тот вышел из тюрьмы, убил Дауда и хотел вместо него править страной и воевать с моджахедами. Но злой Амин подло убил своего друга Тараки. Тогда Кармаль позвал на помощь безбожных русских «шурави», убил Амина и стал править страной и воевать с моджахедами, но возгордился. Наджибулла прогнал Кармаля и стал править страной и воевать с моджахедами, а «шурави» обиделись и ушли к себе на север. Воевать с моджахедами стало некому.

Моджахеды прогнали Наджибуллу, но поссорились между собой и разрушили Кабул. Из Пакистана пришли талибы, прогнали в горы моджахедов, убили Наджибуллу и стали править страной. Американцам и моджахедам не нравилось, как талибы правят страной, поэтому американцы прилетели и разбомбили талибов, а моджахеды пришли и опять захватили то, что осталось от Кабула. Но лукавые американцы привезли с собой Карзая, поставили его правителем и стали управлять страной от его имени.

Все эти названия провинций, экономические выкладки, списки президентов, духовных лидеров, моджахедских командиров никак не складываются у меня в целостную картину страны. Она похожа на лоскутное одеяло и географически, и политически, и с какой стороны ни посмотри…

IMG_1692_sm

За иллюминатором светает. Можно разглядеть поверхность земли. Рельеф меняется, земная твердь под крылом идет какой-то однообразной рябью, постепенно сминаясь в горные кряжи. На трех передних креслах трое правоверных мусульман неумолимо приближающейся исламской республики вовсю хлещут кизлярский пятизвездочный коньяк. Их приятель, сидящий через проход, выглядит как гоанский диджей-индус: крашеный блондин в разноцветной кислотной рубахе, оранжевых джинсах и армейских ботинках абсолютно не соответствует моему представлению о суровых воинах ислама. Шею и запястья крашеного блондина украшают массивные золотые цепи. Коньяк он закусывает большим зеленым яблоком.

Самолет глухо скребет колесами потрескавшийся бетон взлетно-посадочной полосы. Рядом со зданием аэропорта припарковались буро-зеленые Ми-24 с обвисшими винтами и какие-то мелкие желто-коричневые вертолетики с аббревиатурой ISAF. На выходе из таможенной зоны среди таксистов и встречающих я сразу вижу двух афганцев с плакатиком «Касалапов». По-европейски одетого крепкого мужика с аккуратно постриженной седой бородкой зовут Насир. У него внимательный, изучающий взгляд и дружелюбная улыбка. Он менеджер отеля, в котором мне предстоит остановиться, и временно мой гид, охранник и шофер. Говорит на двух языках — дари и фарси. Поэтому рядом с ним молодой общительный паренек, Хуссейн, переводчик с дари на английский и знаток компьютеров.

На фасаде кабульского аэропорта — забавная наркоманская надпись «Have a nice trip». Слева от нее — огромный портрет действующего и будущего президента республики Хамида Карзая, справа — такого же размера лик национального героя республики Ахмад Шаха Масуда в неизменной паншерской шапке. Мы покидаем аэропорт и направляемся к автостоянке. Там представлены автомобили двух видов: десятилетние праворульные «тойоты-короллы» и подержанные джипы разной величины. Мы садимся в темно-синюю тойоту с правым рулем. Насир ведет машину, Хуссейн развлекает меня беседой. Я верчу головой по сторонам и пытаюсь понять, куда попал.

Машина петляет между колдобинами и выбоинами, подпрыгивая на ухабах. По обе стороны дороги за глухими заборами прячутся двух-трехэтажные особняки. Путь от аэропорта в Шахри-Нау, где расположена моя гостиница, пролегает через респектабельный кабульский район Вазир-Акбар-Хан. Здесь иностранные посольства соседствуют с офисами международных корпораций и виллами моджахедских командиров. Кое-где подъезды к зданиям защищены мешками с песком и колючей проволокой. Хуссейн рассказывает, что во время гражданской войны начала девяностых, этот район пострадал меньше других, основные бои были гораздо южнее. Гражданская война окончилась, а гражданский мир все не наступает.

Машина поворачивает с центрального проспекта на узкую прямую улицу с множеством цветочных магазинов — Flowers Street. Приехали.

IMG_1686_sm

Кабул

Шахри-Нау означает «новый город». По сравнению со старым городом, который выглядит как непомерно разросшийся среди окрестных холмов кишлак, он смотрится явно современнее. Магазинчики-дуканы, частные гостиницы, забегаловки – все это чудовищно напоминает нищие кварталы в Нью-Дели. Только индийский воздух пахнет пряностями и сизыми выхлопами трехколесных моторикш, а здесь цветочные ароматы смешиваются с запахом горелого сала. Все правильно: вход в четырехэтажную гостиницу — напротив цветочного магазина, а в двух шагах от входа козлобородый мужик в чалме жарит на длинном узком мангале малюсенькие комочки баранины на кончиках коротких шампуров.

Говорят, еще год тому назад здесь можно было снять виллу с бородатыми охранниками за двести-триста долларов в месяц. Теперь все изменилось. Виллы стали во много раз дороже, бороды — короче, жизнь — спокойнее. Но бородатые охранники с «калашниковыми» на коленях все так же дремлют по ночам на табуретках перед входными калитками, а немногочисленные иностранцы в темное время суток перемещаются по самому безопасному кабульскому району только на канареечного цвета такси или в сопровождении местного проводника. Я своими глазами видел две такие евроазиатские парочки на цветочной улице, когда в сопровождении Хуссейна поздно вечером возвращался к себе в гостиницу из ресторана «Нью-Йорк», больше похожего на украшенную гирляндами чебуречную неподалеку от платформы Лось. Знали бы вы, какой великолепный кабули палао — кусок жареной баранины на кости под горкой сладкого, с изюмом, риса — нам принесли в этом невзрачном с виду заведении. Если в Кабуле умеют так готовить, ничего удивительного, что все моджахеды так стремились его захватить.

Гостиница, в которой я остановился, принадлежит Фариду. Для каждого встречного здесь я его гость. Наверно, поэтому мне приносят в номер единственную микроскопическую жестянку гнусного растворимого «Нескафе», который я терпеть не могу, и по первому требованию меняют белье и полотенца. Кроме меня, кофе здесь не пьет никто. Все пьют чай, колу и ее химические производные. Ту же самую кофейную банку мне подают и в ресторане на первом этаже. За три дня я ее прикончил и ближе к отъезду мне купили новую, точно такую же.

Фарид — преуспевающий российский бизнесмен афганского происхождения. Он закончил МГУ, прекрасно говорит по-русски, живет в Москве и занимается инвестициями в афганскую экономику. По аналогии с «новыми русскими», Фарида, наверное, следует называть «новым афганским». Для афганцев он богатый и влиятельный человек из знатного пуштунского рода, который процветал и при короле, и при советской власти. Как у всех пуштунов, его фамилия оканчиваются на «зай». Афганскими королями были пуштуны рода Мухаммад-зай. Текущий президент республики Хамид Кар-зай — пуштун из кандагарского племени Попол-зай. Карзай представляет в Афганистане интересы американских империалистов — естественных конкурентов российских капиталистов. Прагматичный Фарид не отчаивается и планирует свой бизнес с учетом этого обстоятельства. Работы здесь столько, что места хватит и тем и другим. Строительство и все, что с ним связано, — самый актуальный бизнес.

IMG_1684_sm

Западная часть Кабула сильно разрушена. Многокилометровый лабиринт из кирпичного лома и остатков непрочных глинобитных строений. Людей немного, делать им здесь нечего, жить негде. По обеим сторонам пустынной улицы в железнодорожных грузовых контейнерах устроены магазинчики. Некоторые контейнеры обложены мелким кирпичом и превращены в жилища – по форме и по площади они примерно такие же, как комната в традиционном афганском доме.

Среди руин возвышаются остатки железобетонного здания советского культурного центра. Здесь когда-то росли тенистые деревья и струились фонтаны — словом, был оазис с дворцом культуры в посередине. Остатки широкой лестницы спускаются от центрального входа к каскаду пересохших искусственных водоемов бывшего оазиса. Из рваных дыр, проделанных в стенах дворца ракетами и крупнокалиберными снарядами, торчит арматура. Проходы и оконные проемы завешены разноцветными лоскутными покрывалами. Насир объясняет, что тут живут около трехсот малообеспеченных семей. В это легко поверить.

По огороженному двору с визгом носятся сотни малолетних оборванцев, они окружают нас и требуют бакшиш. Я пытаюсь их сфотографировать. Взрослые обитатели развалин издали наблюдают за нами. Пожилой мужчина в чалме обменивается с нами приветствиями и что-то командует детям. Удивительно, но те послушно отходят на пару метров и галдят на пару децибел тише.

В советское время мужчина работал здесь библиотекарем, каким-то чудом пережил все обстрелы, талибские репрессии и американские бомбежки, а теперь здесь же на общественных началах учит окрестных детей грамоте. Он показывает свою глинобитную постройку, прилепившуюся к бетонной стене культурного центра. Такие домишки легко разрушаются во время войны и легко строятся на время перемирия. Я даю бывшему библиотекарю бакшиш и в знак уважения прикладываю правую руку к груди.

IMG_1687_sm

Едем по прямому, как по линейке проложенному шоссе Дар-ул-Аман, мимо бывшего советского посольства. Его огромная территория заброшена много лет назад. Из окон развалившихся бетонных корпусов административных зданий свисают какие-то цветные тряпки. Там, за сохранившейся оградой, давно обжились сквоттеры — пуштунские беженцы, которых сейчас вроде бы с огромным трудом выгоняют, чтобы вернуть бывшую советскую собственность России. Но пока российское посольство ютится в особняке в центре Кабула.

Уже после возвращения в Москву мне в руки попал любопытный документ — дневник одиннадцатилетней девочки, семья которой жила в Афганистане во второй половине семидесятых. Три дня, с 27 по 30 апреля 1978 года, пока на улицах Кабула шли бои, советские дети просидели в подземном убежище на территории посольства. Первого мая девочка вышла на улицу из подвала и записала в своем дневнике: «Сегодня лучший день весны, сегодня Первомай! Вся Советская Страна отмечает этот праздник. А когда он у афганцев? Хм, хм, хм! Не знаю. Да, забыла вам сказать: три дня назад здесь в Афганистане начался переворот. Рабочие (то есть восставшие) поднялись с восстанием против своего правителя Дауда. Дауд, когда всходил на трон, обещал всем, что народ не будет жить бедно. Но не выполнил своего обещания. Тогда народ поднялся на него с восстанием (возглавлял восстание Мухамед Кадыр). Скоро они свергли Дауда и Наина (брата Дауда). Заместо Дауда поставили Кадыра. Кадыр тоже поклялся. И вот, когда мы ездим по городу, сразу замечаем, что все становится лучше. З0 апреля все кончилось. Значит Первомай у афганцев тридцатого. Все-таки я умираю со скуки».

В самом конце шоссе на холме возвышаются живописные руины дворца Дар-ул-Аман. Я прошу Насира остановиться, чтобы сделать фотографии. Он предупреждает, что фотографировать запрещено, поскольку рядом с дворцом есть военные объекты международных миротворцев — могут отобрать камеру. Ни одного миротворческого джипа поблизости нет, я делаю несколько кадров. «Успел, сделал?» – радуются, как напакостившие школьники, Насир с Хуссейном, которые ждут меня в машине…

IMG_1689_sm

Миротворцы не любят, когда их снимают. Особенно американцы. Их здоровенные хаммеры с пулеметом на крыше и буквами ISAF по бокам иногда попадаются нам на улицах города. Остальные натовцы ездят на других джипах. Немцы на «геленвагенах», бельгийцы на «лэндкрузерах». Два бельгийских джипа встретились нам на окраине «кабульских черемушек» — в микрорайоне хрущевских пятиэтажек, построенном советскими строителями, как и все остальное в Афганистане, кроме кишлаков и мечетей. «Ни в коем случае не снимай и не говори, что ты из России», — шепчет мне Хуссейн. Подхожу к двум громилам в пятнистой форме, представляюсь журналистом из России и прошу разрешения сделать фото мужественных бельгийских миротворцев, поскольку один из них похож на лопоухого и краснорожего Ван-Дамма. Оба с удовольствием позируют на фоне пятиэтажек, испещренных следами от пуль и кое-где меченных подпалинами от пожаров.

В «микрорайоне» есть электричество и вода, что делает «хрущевки» вполне приличным жильем. Иностранцев здесь нет. Я привлекаю   пристальное внимание жителей и вызываю нездоровый интерес у детей, которые толпами носятся между домами. Районный безумец — оборвыш лет четырнадцати — грубо распихивает школьников и преследует нас, хрипло голося на весь микрорайон: «Mister, mister! give me ten dollars!» Во-первых, я не «мистер», во-вторых, мне жалко десяти долларов, а местных афгани у меня пока нет. Хуссейн гонит мерзавца прочь, но тот подхватывает с земли булыжник и угрожает разбить стекло машины. Аргумент силы, с которым не поспоришь. Насир дает шантажисту бакшиш.

Через два дня мы встретили того же самого безумца рядом со стадионом с олимпийскими кольцами на фасаде, каких полно по всей России: он деловито катил вдоль обочины дороги старую автопокрышку, не обращая на нас внимания. Стадион заинтересовал меня тем, что на его игровом поле талибы проводили по субботам публичные казни. Толпа сидела на трибунах и слушала, как судьи зачитывают обвинительные приговоры, и в спорных или неочевидных случаях, знаками одобрения или осуждения решала судьбы обвиняемых: кому отрубить руку за воровство, кому отрезать грудь, кого побить камнями за супружескую измену и несанкционированное появление на улице, кого просто расстрелять как врага народа, пьяницу или меломана. Не знаю, за что там еще можно было поплатиться. Многие талибские запреты не объяснимы ни религией, ни здравым смыслом. Большинство из них касается женщин: им нельзя учиться, работать, заниматься политикой, покидать дом без разрешения мужа, обнажать за пределами дома любую часть тела, вплоть до кистей рук, незамужним нельзя стирать в реке белье.

IMG_1685_sm

Ну, хорошо, пусть талибы считают женщину существом второсортным и подчиненным, пусть религия налагает запрет на изображение живых существ или шоппинг во время молитвы, пусть длинная борода и короткие волосы более приличествуют правоверному мусульманину, чем бритый подбородок и длинные волосы. Но чем не угодила талибам музыка? Почему нельзя играть с птицами, танцевать на свадьбах и разводить голубей? «Талибы запугивали нас, — объясняет Насир. — Они хотели сломить людей, запугать, чтобы никто не осмелился им возразить. Они говорили про законы шариата, а сами творили беззаконие». «И что, — спрашиваю я у Насира, — не удалось талибам сломить и запугать людей?» — «Почему не удалось? Еще как удалось! – отвечает он. — Кроме, разумеется, паншерских львов непобедимого Масуда».

Талибы появились ниоткуда и исчезли в никуда. Я очень хочу встретиться с кем-нибудь из бывших сторонников «Талибана», но все афганцы, с кем бы я об этом ни заговорил, либо воевали с талибами, либо не знают ни одного талиба. Странно, не могли же исчезнуть без следа, скрыться в пещерах или уйти в Пакистан миллионы сторонников движения «Талибан». «А ты поговори с хозяином ресторана в моей гостинице, он точно бывший талиб, — советует мне Фарид. — И не из простых. Он бывший идеолог «Талибана», ученый человек, сидел всю жизнь в Пешаваре, писал манифесты и статьи. Он и сейчас книгу пишет о геополитике. Ни с моджахедами, ни с американцами не воевал, поэтому его никто не трогает. Бороду подровнял и теперь арендует у гостиницы помещение под ресторан. Плохой, правда, у него ресторан, кухня плохая, обслуживание плохое, ремонт не хочет делать. Половина зала отгорожена занавеской — там отдельные места для женщин. Выгоню его скоро, найму дизайнера и сделаю нормальный европейский ресторан. Попробуй с ним поговорить, только он вряд ли захочет вообще с тобой разговаривать, а уж рассказывать про «Талибан» — и подавно». Увы, ресторанный идеолог и геополитик заболел в день моего приезда. С утра мелькнул в гостинице, а к вечеру уже был прикован к постели на весь срок моего пребывания и тем самым вежливо избег лишних расспросов.

Не только этот человек, но и все афганцы, с которыми мне довелось общаться, проявляют невероятную деликатность в общении с «русским гостем Фарида». Почти тридцать лет в стране идет гражданская война. Каждый, кому за тридцать, так или иначе воевал на чьей-либо стороне. Насиру примерно сорок пять — стало быть он тоже бывший моджахеддин, даже больше того, как он сам выразился, «полевой командир». Он таджик, паншерец, стало быть воевал на стороне Северного Альянса под началом Ахмад Шаха Масуда.

IMG_1694_sm

Во время талибской кампании второй половины девяностых годов отряд Насира, состоящий из двухсот бойцов, прикрывал подступы к Паншерскому ущелью. Каждый день с раннего утра талибы воевали, прерываясь лишь для намаза, а вечером после войны ужинали и ложились спать, чтобы утром следующего дня опять идти на штурм. И так на протяжении месяцев. Все три больших штурма Паншера Северный Альянс отбил. «Паншер — неприступная крепость, — говорит Насыр. — Никто еще не смог захватить его». «А как же советские войска?» — задаю ему неполиткорректный вопрос. «Шурави захватили, но они семь раз штурмовали, а в конце концов все равно ушли из Афганистана», — объясняет мне свое видение истории Насир.

До войны с талибами он был офицером в правительственных войсках всенародно избранного президента Наджибуллы. «А когда-нибудь, -спрашиваю, — с советскими войсками воевал?» Ухмыляется и отнекивается в ответ: «Русский – карашо». Русские, мол, помогали великому Масуду воевать с талибами, строили больницы и дороги, давали деньги. Десять лет, пока в Афганистане стояли советские войска, всем было хорошо. Москва давала деньги своим сторонникам, бесплатно лечила и учила бедных. Америка с Пакистаном давали деньги моджахедам, некоторые бедные люди шли работать моджахедами и тоже могли прокормить семью. Торговля процветала, афганцы друг в друга почти не стреляли — зачем? Всем и так было хорошо. Кроме разве что советских солдат срочной службы, которых никто не спрашивал, хорошо им или нет.

Один из соратников Масуда, нынешний глава совета моджахедов Афганистана коммандер Годо, несколько лет назад побывал в Таджикистане и, вернувшись, заключил, что с русскими воевали зря: если бы русским не мешали, то в Кабуле было бы хорошо и спокойно как в Душанбе. Наверно, это комплимент. Коммандер Годо — человек уважаемый и авторитетный, из паншерской братвы поднялся, базар держит и за свои слова отвечает. Это вам не какой-нибудь скользкий узбек генерал Дустум, который сегодня за Наджибуллу, завтра за Хекматияра, а там и с талибами договорится, если прижмут.

Генерал Дустум – тот самый моджахедский командир, который разрушил пол-Кабула своими орудиями с огневых позиций на холме Мараншан. Вся верхушка холма перепахана укреплениями, завалена орудийными гильзами и покореженной советской техникой. Со смотровой площадки Кабул виден как на ладони. У подножия, в рифленых полукруглых ангарах за колючей проволокой строится новая американская дискотека для натовских воинов-интернационалистов. А Дустум теперь баллотируется президенты и, приезжая в столицу, носится в сопровождении охраны по кабульским ухабам на трех наглухо тонированных черных «лэндкрузерах» последней модели, густо обвешанных кенгурятниками и антеннами спутниковой связи.

IMG_1702_sm

Паншер

От Кабула до Паншера примерно 120 километров. Два часа езды по сравнительно хорошей трассе на север до Джабал-сараджа и час по абсолютному бездорожью до блокпоста на входе в узкий, каменистый створ ущелья. На этом блокпосту у меня первый раз проверяли документы и долго вертели в руках редакционное удостоверение с крупной надписью «Press». Пока Насир общался со знакомыми охранниками, Хуссейн объяснил мне причину задержки: меня приняли за американца, а им сюда въезд запрещен.

Американцам можно воевать с талибами на юге, в Кандагаре. А к северу от Гиндукуша свои порядки. Северный Альянс американцев не жалует. Пару лет назад паншерцы обезоружили группу натовских военных, которые пытались занять и обустроить бывшую советскую базу, расположенную рядом с «горлом Кабула» — дорогой на север, через перевал Саланг. «Американские вертолеты теперь дальше Баграма без разрешения не суются», — с гордостью сказал мне ставший более дружелюбным после проверки документов и традиционного бакшиша паншерский страж.

Мы углубляемся в ущелье. Разбитая пыльная дорога извивается вдоль бурной реки. Дорога узкая, между скалой и обрывом едва разъезжаются две машины, но каждый водитель, включая моего моджахеда, старается выжать из своей колымаги всю дурь и поднять как можно больше пыли на поворотах. По обочинам валяются разбитые танки и бэтээры советского производства. Постепенно каменистое ущелье превращается в живописную долину с кукурузными полями, рощами и кишлаками, лесенками сбегающими со склонов гор к реке. Переводчик Хуссейн рассказывает мне про Ахмад Шаха Масуда, к мавзолею которого мы направляемся. По словам Хуссейна, Масуд чуть ли не святой человек: он бесстрашный воин, мудрый политик и справедливый вождь таджикского и всего афганского народа.

IMG_1698_sm

Будущий народный герой начинал свою исламскую герилью в кабульских студенческих кружках первой половины семидесятых вместе с будущим моджахедским президентом Раббани и будущим антигероем Хекматияром, который два года назад объявил джихад Америке и пустился в бега. В 1975 году Масуд вернулся в родной Паншер с горсткой молодых революционеров, чтобы поднять народ на борьбу с Даудом. Народ на борьбу не поднялся, и правительственные войска загнали юных моджахедов в горы.

Все изменилось с приходом советских войск. У исламской революции появилась цель – «неверные», советские атеисты и их сторонники, — и пакистано-американские средства для джихада. Франкоговорящий, харизматичный, образованный, сравнительно демократичный (по исламским меркам) Масуд скоро стал любимцем журналистов и европейских интеллектуалов. На родине он не запятнал себя ни предательствами, подобно Дустуму, ни торговлей наркотиками, подобно Хекматияру, ни особыми зверствами, подобно «гератскому эмиру» Исмаил Хану. Трагическая гибель Ахмад Шаха Масуда на пике его военных и политических успехов окончательно превратила его в «афганского военно-политического святого». Его именем клянется в Афганистане каждый политик, его портреты висят во всех учреждениях, на уличных биллбордах, в каждом дукане и в каждой закусочной. Его шерстяная афганская шапка стала таким же народно-освободительным брендом, как берет Че Гевары. Поэтому в Рохе мы останавливаемся и покупаем для меня масудовскую шапку и черно-белый клетчатый платок, как у Масуда. Под одобрительные возгласы торговцев я примеряю шапку и учусь повязывать платок. «Русский карашо», — улыбается Насир и поднимает вверх большой палец.

IMG_1700_sm

Мавзолей Масуда — белое здание с полукруглой зеленой крышей — венчает собой одноименный холм на подъездах к Базараку. Рядом с киоском, торгующим книгами о национальном герое, прикопана ржавая разбитая «тридцатьчетверка» и искореженный бронетранспортер с отвалившейся башенкой. С холма открывается панорама Паншерской долины с многочисленными кишлаками, полями и стоянками устаревшей военной техники. Долина тянется до самого Пакистана. Где-то в прилегающих к Паншеру ущельях есть изумрудные и рубиновые копи, обеспеспечившие Северному Альянсу финансовую независимость.

IMG_1699_sm

Насир показывает мне домик, желтеющий внизу среди деревьев. Там жил Масуд. На склоне соседней горы укреплен брандмауэр: Масуд с возвышения, будто из райских кущ, присматривает за своими цветущими владениями. Он видит, как бородатый учитель естествознания выводит мелом на доске закон сохранения импульса «P1+P2=const», а внезапный порыв пыльного ветра дергает зеленый брезент школьной палатки и на радость ученикам опрокидывает доску.

IMG_1695_sm

Он видит, как любопытные малыши в коричневой школьной форме после уроков бегут домой по пыльным обочинам. Как рейсовый «пазик» останавливается у покосившегося павильона, чтобы забрать старуху с открытым лицом и кистями рук. Как трое охранников огороженной проволочной сеткой стоянки старых, но все еще смертоносных советских танков лениво отговаривают российского журналиста фотографировать военный объект, а когда он-таки фотографирует — махнув рукой, возвращаются к своим, сваленым горкой «калашниковым» и вновь погружаются в дремоту. Он все видит. На лице Масуда одобрительная улыбка – значит, все будет хорошо.

IMG_1697_sm

На обратном пути останавливаемся перекусить в придорожном заведении. В зале четверо афганцев неторопливо пьют чай. Мы оставляем обувь в пешеходной канаве, которая тянется через все помещение и рассаживаемся на ковриках, уложенных вдоль стен. Я складываю ноги так, чтобы мои подошвы не были обращены в сторону сидящих рядом людей и осматриваюсь. Серьезный пожилой дядя напротив пристально и недружелюбно разглядывает меня. У людей, как и у прочих животных, пристальный прямой взгляд выражает агрессию. Одна нога у моего визави согнута в колене, другая вытянута таким образом, что босая пятка торчит как раз в мою сторону. Я спрашиваю Хуссейна, означает ли поза этого недовольного мужика демонстративное неуважение ко мне. Хуссейн пожимает плечами и говорит что-то на дари Насиру. Насир кивает, поворачивается к афганцу и говорит что-то на дари афганцу. Тот огрызается, встает и пересаживается в дальний конец зала. «Нет, ничего не означает», — лучезарно улыбаясь, поясняет мне содержание короткой сцены Хуссейн.

IMG_1701_sm

Хозяин заведения приносит две большие плоские миски с шашлыком, три лепешки, жестяную менажницу со специями, три фарфоровых чайника и три граненых стакана. Все это он ставит на кусок линолеума перед нами. Наконец-то я пробую шашлык по-афгански — как тот, что жарится с утра до вечера перед входом в гостиницу: два маленьких кусочка баранины и такой же маленький кусок жира между ними на коротком шампуре. Ни зелени, ни овощей. Лепешкой нужно захватить все три куска, стянуть с шампура и, предварительно обмакнув в специи, отправить в рот. Некоторое время мы молча жуем хлеб с мясом. Насир показывает мне кусок жира, зажатый лепешкой и объявляет по-русски: «Жопа овцы». Ага, она самая. Неожиданное знание русского языка для никогда не воевавшего с «шурави» моджахеда.

Чадри и дорога на Джелалабад

В Кабуле три с половиной миллиона жителей. Кажется, все они пришли на базар. Мы с Хуссейном продираемся через плотную, как в московском метро в час пик, толпу. Я привычно придерживаю рукой рюкзак с деньгами, документами и цифровой камерой. Менялы с толстыми пачками афгани, долларов и евро в руках преследуют нас по пятам. За доллар дают 46 афгани. Идем в обменный пункт, который устроен так: на асфальте лежит коврик, на коврике аккуратными стопками сложены деньги — целое состояние. Рядом на корточках сидит мальчишка лет четырнадцати и присматривает за добром. Его старшие коллеги с деньгами в руках бродят по окрестностям, отлавливая редких клиентов. Ни грабителей, ни охраны, ни очереди в обменный пункт.

IMG_1690_sm

Мне нужно купить голубое чадри — шелковое покрывало до пят с узорчатым окошком для глаз, которое носят правоверные кабульские женщины. На окраинах женщины сплошь ходят в чадри, а чем ближе к центру, тем чаще попадаются дамы в европейской одежде и с открытым лицом. Мы продираемся по хлипкому пешеходному мосту на другой берег пересохшей реки, туда, где в узких переулках торгуют тканями и одеждой. Лавка торговца женскими покрывалами разделена занавеской на две части. Женщины заходят внутрь, выбирают себе голубую тряпку и прячутся в примерочной зоне. Я примеряю чадри прямо перед входом. Сквозь прорезь для глаз ни черта не видно. Как они, бедные, это носят? Проходящие мимо лавки женщины хихикают надо мной, а бородатые мужики смотрят как на идиота: глупый иностранец, чего с него взять.

IMG_1683_sm

Хозяин лавки выкладывает все новые и новые разновидности голубых покрывал. Начинаем торговаться. В Турции я сбивал цену вдвое, в Индии втрое, здесь никак не удается опустить торговца больше чем на 150 афгани. Хитрый азиат подсовывает мне чадри попроще. «Нет, так не пойдет, — говорю. — Давай ту, которую я выбрал, но не за 900, а за 600 афгани». «Э-э-э, — цокает хозяин языком, — посмотри на качество швов, на вышивку, на материал!» «Все, — говорю, — 650 афгани — или я ухожу!» — и поворачиваюсь к выходу. «Русский – карачо», — кричит мне в спину способный к языкам хозяин лавки, заворачивая чадри в пакет. Женщины из примерочной заливаются смехом. Интересно, во сколько раз я переплатил? Мы выходим на улицу. «Молодец, торгуешься как настоящий афганец», — хвалит меня Хуссейн…

На северо-востоке Кабула работают российские строители. Они приехали шесть месяцев назад из Татарстана, чтобы прокладывать скоростное шоссе Кабул-Джелалабад, спроектированное в 1987 году российскими же архитекторами. Строительную технику и самосвалы везли из России поездом до Мазари-Шарифа, потом своим ходом добирались в Кабул через Саланг, по бывшей «дороге жизни». Новая трасса пойдет на восток сквозь пуштунские пригороды, где раньше было много сторонников движения «Талибан». Часть строений приходится сносить, их обитателям правительство должно выплачивать компенсацию. Должно, но не выплачивает. Это обстоятельство сильно замедляет работу.

Пустынная плоскость равнины рассечена сухими арыками. Земля цвета сухой глины, кишлаки цвета земли, яркое синее небо, к которому поднимается пыль от самосвалов и черные клубы дыма от сотен печей для обжига кирпича, издали похожих на фантастический город гигантских термитов. «Если бы строили американцы, проблем было бы меньше, — рассказывает российский начальник строительного участка Марсель. — Коррупция здесь страшная. Американцы бы живо выделили Карзаю кредит, чтобы правительство оплатило услуги американских же специалистов и закупку американской техники по тройной цене, а потом еще и кредит американцам вернуло».

Марсель родом из Казани, в Афганистане первый раз. «В Кабул мы не ездим. Да что там делать? Денег нам пока не заплатили, только на еду и карманные расходы. Утром автобус привозит на стройку, вечером отвозит домой. Еду покупаем в дукане неподалеку от дома, готовим сами, обедаем на работе. Так и живем. Вечером индийские фильмы по телевизору смотрим. Афганцев потихоньку учим работать. Зарплата шофера самосвала — двести долларов. Для них это хороший, главное — постоянный заработок. Только знаешь, как они работают? Машина сломалась — дверью хлопнул и пошел домой. Я, дескать, шофер, а не механик. Отношение к русским нормальное: мы же пользу людям приносим. Это все понимают. Жизнь более-менее спокойная. Несколько раз случались ракетные обстрелы, но стреляли не по жилым кварталам, а по американской военной базе. Еще вот хлебную машину, которая американцам хлеб доставляла каждый день, недавно подорвали. А так, в целом, тихо».

IMG_1703_sm

Афганского начальника строительного участка новой трассы зовут Кабир. Кабиру тридцать восемь лет, по образованию он медик, служил в правительственных войсках Кармаля, а в начале девяностых эмигрировал в Россию. Теперь Кабир вернулся домой. Мы пьем зеленый чай с курагой в подсобке, где обедают строительные рабочие. Кабир проводит для меня политинформацию на чистом русском языке.

«Сейчас многие возвращаются. Из Ирана, из Пакистана, из России. Война закончилась. Американцы рано или поздно уйдут. И Карзай с ними уйдет. Без американцев он никто, владелец сети ресторанов в Чикаго. Его даже на родине, в Кандагаре не уважают. Он туда к своим пуштунам три раза ездил и каждый раз его обстреливали. А таджик, коммандер Годо, поехал — его вся провинция встречала с почетом, хазара Юнус Кануни поехал — везде ему уважение и теплый прием. А почему? Потому что они вместе с Масудом плечом к плечу сражались. Кто не воевал, у того здесь нет авторитета. Народ не будет голосовать за Карзая. Кануни выберут. Только американцы не дадут ему стать президентом. Но это ерунда. Скоро парламентские выборы — весь парламент будет паншерский. Хотя и среди паншерцев есть плохие люди. Генерал Фахим, например, бывший министр обороны. Его Годо недавно выгнал из министров. У нас говорят: в лесу живет и лев, и шакал. А Карзай все равно ни за что не отвечает и ничего не решает». С каждой минутой я все лучше и лучше разбираюсь в афганской политике…

База

Напротив британской военной базы прячется за колючей проволокой и мешками с землей супермаркет для иностранцев и военнослужащих ISAF. Въезд на территорию разрешен только по предъявлению паспорта. Афганцев сюда не пускают. Здесь у меня второй раз проверяют документы и редакционное удостоверение. Фотографировать, понятно, здесь строжайше запрещено. Перед дверью супермаркета среди джипов с большими буквами UN на дверцах и спутниковыми антеннами на бамперах припарковались два болгарских броневичка. Бывшие союзные братья-славяне загрузились ящиками баночного пива, сигаретами и каким-то протеиновым силосом для наращивания мышечной массы со свирепой рожей Рембо на упаковке.

Кроме алкоголя, продуктов и бытовой электроники в супермаркете продаются офисные кружки с афганской государственной символикой, штатовские армейские майки, фотоальбомы и плакатики с видами Кабула, идеологически выверенный путеводитель по Афганистану, рекомендованный командованием ISAF для ознакомления перед посещением страны, и прочая сувенирная дребедень.

IMG_1696_sm

Вот этот самый супермаркет, вдруг понимаю я, и есть то место, где Запад встречается с Востоком. Где восточная мудрость спрессована до размера логотипа на офисной кружке, и теперь ее можно купить, но все равно нельзя понять. Где темноокое, улыбчивое дитя востока, примостившись на руках у американского солдата, с надеждой смотрит в будущее с рекламного постера на стене. Где, бродя между полками с продуктами, можно забыть о том, что в ста метрах отсюда, за колючей проволокой и мешками с землей живет своей жизнью древний, загадочный город, которому сюда вход закрыт, но который все равно лезет сюда своими цветочными запахами, автомобильными клаксонами, своей пылью, шашлыком из «жопы овцы», своим гостеприимством, коварством и надеждами на лучшее.

Михаил Косолапов

(«Новый Очевидец», 2004)

IMG_1693_sm

 

 

 

Опубликовано в Без рубрики
08.09.2021 в 21:40

Ars brevis, vita longa: конец истории одной скульптуры.

Red Mind (Chinese)/ 2009, (плавленные компьютерные мыши, нетбук, видео):

Москва (MILF, XL) — Париж (Palais de Tokyo) — Лондон (Art-Frieze) — Майами (Art-Bazel) — Москва (Зверевский центр) — Москва (Электромузей) — Владимир, где 23 июня 2021 года выброшен на помойку после закрытия выставки (с согласия автора)

Покойся с миром на владимирской помойке, куда уехал на вечные гастроли с выставки «Электромузея»!

Мне тебя хранить негде, галерея XL тоже не резиновая. Из мусора пришел — в мусор и отправляйся.

1sc

На помойке тебя заждались мои черногорские «Балканавтика» и столы АВС, «Лапуту» с московского биеннале в недостроенной башне «Федерация», полостное «Богово логово» с Арт-Стрелки, чебоксарский «Памятник В.И. Чапаеву», нижнекамский «Золотой человек» и «Золотая ветвь» ижевских шаманов, миланская летающая куча ‘Red Kabab’, садово-парковый «Птеродактиль» из Пирогово, канаты «Непрямого политического высказывания», космические корабли АВС, одноразовые инсталляции, паблик-арт и прочий тлен искусства…

 Выставка артефактов утраченного времени в галерее «помойка»

2sc

«Иногда чувствуешь себя птеродактилем, но знали бы вы, насколько это окрыляет», летающая садово-парковая скульптура, паблик-арт фестиваль Арт-Клязьма 2003 («Клязьминское водохранилище»)

Птеродактиля выкупили владельцы яхт-клуба и зоны отдыха «Пирогово». Скульптуру опутали гирляндами и прибили на фасад здания яхт-клуба перед гостевым пирсом. Там изуродованный птеродактиль тихо ржавел до 2017 года, окончательно испортился и его выбросили на помойку.

3sc

«Богово Логово», полостная скульптура (инсталяция, оригинальный саунд-трек). галерея-офис АВС, Арт-Стрелка, 2005

После окончания выставки никогда не реконструировалась. С согласия автора галерея XL продала напольный фрагмент инсталляции — красную кучу плавленных компьютерных мышей — на ярмарке Арт-Фриз (Лондон), как настенное паннно. Авторскую копию красного настенного панно купил московский коллекционер. Третье панно цвета klein blue купил в коллекцию музей ММОМА.

4sc

«Непрямое политическое высказывание», монументальная узелковая скульптура, галерея XL, 2012
Скульптура была номинирована на премию Кандинского и в октябре 2013 году повторно экспонировалась на площадке премии в бывшем кинотеатре «Ударник». После этого несколько лет хранилась в разных помещениях, истлела и была выброшена на помойку.

5sc

«Лапуту», летающая скульптура, 2-е московское бьеннале основной проект в башне «Федерация», 2007
«Лапуту» стала одной из самых известных и популярных работ на бьеннале, была демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора сразу после закрытия экспозиции.

6sc

«Золотой человек» (идол места), Михаил Косолапов, городская скульптура, Нижнекамск, июль 2002 (фестиваль «Культурная столица Поволжья 2002″)

Рассчитанная на три недели фестиваля паблик-арт скульптура в итоге простояла в Нижнекамске больше 10 лет, ездила на ярмарку в Казань, несколько раз реставрировалась и перекрашивалась (без авторского надзора) и в итоге была выброшена на помойку в начале 2010-х.

7sc

«Памятник культурному герою (В.И. Чапаеву)», городская скульптура, фестиваль «Культурная столица Поволжья», Чебоксары 2003
Простоял на городской площади чуть больше 3 недель, потом голову Чапаева украли горожане. Остатки елочки-«томбли» были демонтированы, а мраморное покрытие площади восстановили.

8sc

Выставка ‘Verge’, скульптура ‘Red Kabab Mound’ (Милан, 18-29 апреля 2012)

После выставки скульптура сгинула где-то по дороге в Москву.

10sc

Balkanautica. Project of a monument to the first Montenegro astronaut (flying sculpture, video, fishing scaffold, pins). House of Artists (Jugooceania), Kotor, Montenegro.

Летающая скульптура была рассчитана на 2 месяца закрытом помещении, но провисела перед входом в Югоокеанию (Которский дом художников, резиденция DEAC) на открытом воздухе около 3 лет. Видео и аудио работали до самого закрытия Дома Художников. После закрытия резиденции «Балканавтика» демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора.

 

Вспомнить все

Лет двадцать назад я обозначил для себя, а позднее и для АВС принцип «одноразового произведения», акта искусства, которое делается «по месту» и не подразумевает ни хранения, ни продажи, ни тиражирования. Ars brevis.

Со временем это подзабылось, мы научились принимать свое искусство слишком всерьез — как объект, как материальную ценность, как вещь, а не как деяние и становление — тучные годы развратили не только меня.

Мы обременились и остановились. А жизнь продолжилась и расставила все по местам: матрешкам современного искусства место на каминной полке, муралам — на стене, а мусору — на помойке. Vita longa.

Теги: , ,
Опубликовано в Art, text
24.06.2021 в 17:36

98 миль яхтенной «вукоебины»

Все черногорское побережье от Бара до Котора можно без спешки пройти за сутки туда и обратно. Но если в ваших планах забраться на которскую крепость, переночевать на буйке у рыбного ресторана в Бигове, подняться по 25-коленному серпантину в Ловчен, чтобы с километровой высоты оценить масштаб Бока-Которской природной аномалии – торопиться не стоит. Мы никуда не торопились, высаживались на остров у Пераста, бродили по заброшенным штрекам военной базы на Луштице, осматривали форты, заказывали экскурсии в Острог, на Шкадарское озеро, купались в бухтах – температура воды в майской Адриатике почти такая, как у побережья Турции в апреле – делали все, что полагается отдыхающим, и все равно уложились в стандартную чартерную неделю. Даже осталось полдня на устричную ферму (традиционно мясная черногорская кухня осваивает моллюсков, следуя за ожиданиями туристов).

kot15

Несуразная ривьера

Самая дорогая марина обнаружилась в Будве. Она состоит из двух частей: набережной под стеной старого города, где в лучшие годы было не протолкнуться от среднеразмерных (по 20-30 метров) моторных яхт, и гостевого понтона для моторок помельче и чартерного флота. Набережную прикрывает мол со спортивным бассейном, в котором бултыхается среди мусора видавшая виды полузатопленная рыбацкая шаланда. В начале мола белеет скелет заброшенного ресторана. Шесть лет назад в нем проводили закрытые вечеринки black-tie для владельцев моторок и будванского бомонда. Фейсконтроль отсекал недостойных в очереди, девицы в коктейльных платьях разносили коктейли, приглашенные татуированные диджеи играли сеты, а художники делали «видеомэппинг» прямо на средневековую кладку городской стены.

За несколько лет Будва похорошела и разрослась вверх. Усилиями местных застройщиков она явно движется от шалманов Геленджика в сторону набережной Монако. Цитадель застройщиков хорошо просматривается с променада: они оккупировали полуостров Завала в дальнем конце бухты, превратив реликтовый хвойный лес в муравейник дорогих вилл из стекла и бетона. Любой абориген охотно расскажет историю про «русского еврейского олигарха», у которого другие «русские еврейские олигархи» с помощью знаменитой черногорской коррупции отжали черногорское побережье.

kot17

Надо сказать, в марину Будвы я пришел отчасти под парусом, отчасти меня притащили на буксире. Дело в том, что по дороге мы потеряли винт. Остановились выкупаться в бухте Добра Лука и — пока стояли на якоре — винт исчез, растворился в море. Должно быть пришло его время, и он ушел не попрощавшись. То есть, при постановке на якорь мы еще маневрировали под двигателем, а после того, как снялись — уже нет, только дергали паруса, уворачиваясь от соседних лодок.

Полако и ништа

Есть такое черногорское слово на все случаи жизни – «полако». Оно значит примерно то же, что испанская «маньяна», примерно то, что написано на моей желтой наклейке: Don’t Panic! Нет винта? Полако, дойдем под парусом или поймаем по дороге буксир. Марина не отвечает на запросы по рации и телефонные звонки? Полако, обвешаемся кранцами и пришвартуемся под парусом – места сколько угодно: закинем швартов, а там уже руками воткнем обездвиженное плавсредство куда надо, и будем ждать французов из чартерной компании, которые, конечно,  никакие не французы, а черногорцы, и у них не просто «полако», а еще и «ништа» (это значит «вообще не парься ни о чем, никуда не спеши, выпей раки со льдом или сухой «вранац»: мы едем, едем и когда-нибудь обязательно приедем»).

kot18 kot19

Жителю равнинного мегаполиса бывает непросто приспособиться к местному пляжному или высокогорному темпу жизни. Поспешность, эффективный менеджмент, быстрые решения – это определенно не про Черногорию. С другой стороны, разве не от суеты мы сбегаем в Бока-Которский фьорд, который при ближайшем рассмотрении никакой не фьорд, а расположенное на уровне моря высокогорное озеро?

Вот все здесь так! В смысле, с подтекстом, то есть «через жопу». В обычной жизни заменить винт — 15-20 минут работы аквалангиста, а в Черногории за винтом надо ехать куда-нибудь в Хорватию или заказывать во Франции, так что проще пригнать на замену лодку из Порто Монтенегро. Тем более, Тиват неподалеку, всего 25 миль.

kot20

Страна-пиксель

В маленькой стране все неподалеку. До Бара, где в сравнительно недорогой и защищенной марине зимуют лодки русских яхтсменов, 10 миль по побережью в противоположную сторону. Однако, если вы не яхтсмен, вам точно нечего делать в невзрачном Баре, разве что смотаться на пару часов в предгорья на руины старого города.

Или пройти еще 10 миль в сторону пограничного с Албанией средоточия югославского нудизма 1970-х на островке Ада Бояна. Или остановиться на пару часов в Ульцине, чтобы бегом оценить тамошний замес неугомонного балканского ориентализма. Швартоваться в Ульцине можно только у открытой стенки, и только если сильно повезет с погодой. Такова двойственная сущность черногорского круиза: либо удобно стоять, но нечего смотреть, либо интересное место, но негде встать.

kot21

Главная яхтенная марина в Черногории — тиватский Порто Монтенегро. Огромный прямоугольник, к наружным стенкам которого цепляются теплоходы мультимиллиардеров, а внутренние пирсы занимают лодки попроще и чартерные яхты. Как ни странно, при всем прилагающемся гламуре, аппартаментах, бутиках и ресторанах суточная стоянка здесь чуть дешевле Будвы. Может быть потому, что ни делать, ни смотреть в Тивате за пределами марины нечего. Разве что морской музей с двумя старыми подводными лодками.

Об этом хорошо знают постоянные экипажи зимующих в Порто Монтенегро лодок. Я встретил знакомого капитана, который безвылазно просидел тут весь ковидный карантин, наел ряху и сильно прибавил в талии на местной мясной диете. «Какие развлечения? Это же Тиват! Видишь, напротив стоит лодка с англичанами. Они каждый день с одиннадцати утра дистанцируются пивом и к вечеру как крабы ползают боком по палубе, цепляясь клешнями за обвисший такелаж. И так уже полгода, такой у них дзен. Хозяин посудины приехать не может из-за ковида, а какой-то минимум им платит, чтобы за лодкой следили. Вот они и следят. Сами наследят – сами и уберут!»

kot24

Русский жемчуг

С внешней стороны мола громоздится темно-синее 107-метровое строение «Black Peаrl» с тремя поворотными 70-метровыми мачтами, парусами из солнечных панелей, всякой экологией и энергосбережением по периметру. Судно стоит с наветра, и порывы с гор иногда наваливают «жемчужину» на пирс. Очевидцы вспоминают, когда в сезон зимних ветров ее гигантские кранцы лопались с оглушительным грохотом, перепуганный народ выскакивал на набережную: что за черт, террористический акт или американцы опять бомбят Бока Которску?

kot22 kot 23

Утром на баке «жемчужины» выстраивается разнополая интернациональная команда в форменных поло и бейсболках. Седоволосый мужик — боцман, наверное — ходит перед строем, по-английски раздает матросне задания на сегодняшний день, выписывает пистона за вчерашний. Само собой, хозяин плавучей инновации какой-то русский денежный мешок с контрастной фамилией Бурлаков. Уж не знаю, где он наколбасил столько денег, чтобы хранить в этой дыре самый большой в мире парусник.

Всего в Черногории пять мест с маринами: Бар и Будва снаружи, на открытом побережье, а в самом заливе — Тиват, отель «Лазуре» рядом с Херцег-Нови и, чуть подальше во фьорд – комплекс азербайджанских апартаментов, к которому прилагается марина «Портоново». Все остальное, включая «марину Котор», где мы брали и куда вернули лодки – это понтоны, ресторанные пирсы или просто буи без сопутствующей яхтенной инфраструктуры. Оно и к лучшему: совершенно незачем засорять виды Которских или Рисанских горных склонов частоколом мачт.

Осознанная необходимость

Что важно для путешественника по раздробленным на более-менее национальные уделы Балканам: в Тивате есть ПЦР-лаборатория. Срочный тест стоит 50 евро. Мы сделали один на всех, а потом поменяли в файле паспортные данные, фамилии и сгенерировали новый QR-код на случай, если, скажем, сербским или боснийским пограничникам приспичит изображать из себя медицинский персонал. Теперь приходится думать о подобной ерунде. Перед майскими праздниками Черногория объявила, что будет пускать российских туристов без теста на ковид. В результате этого по-черногорски безответственного заявления непредусмотрительных, доверчивых граждан без теста не пустили в Москве на борт самолета.

kot25

Авиаперевозчики отточили «холистическую аргументацию» и любую отмену рейса объясняют всемирной пандемией. Скажем, я добирался в Черногорию через Белград не только потому, что люблю балканские серпантины и каньоны, и давно хотел посмотреть этнодеревню Кюстендорф/Дрвенград режиссера Эмира Кустурицы с сербской стороны границы, и туристический Андричград, к которому он тоже приложил свои руку и деньги, с боснийской. Дело в том, что Аэрофлот за три месяца исхитрился дважды отменить прямой рейс из Москвы в Тиват (не забывая всякий раз повышать цену на билет).

У Сербии одни правила на въезд, у Боснии другие, а у Черногории третьи – независимые страны вольны самоутверждаться каждая на свой манер. Поэтому разумному и предусмотрительному путешественнику следует обложиться справками, медицинскими страховками, сертификатами о вакцинации на все случаи жизни. И хотя местные пограничники тоже знают словечко «полако» и, в целом, следуют этой максиме балканского здравомыслия тем чаще, чем дальше от аэропорта расположен пограничный переход – расслабляться не стоит.

kot26

Сегодня пускают с ПЦР, завтра придумают паспорт вакцинации, «малиновые штаны», колокольчик в нос для переболевших или индивидуальный код прибывающего, как в Турции… Желаете путешествовать? Значит вариантов у вас нет: вакцинируйтесь, чипируйтесь, покупайте «малиновые штаны», намордник или скафандр — делайте как скажут. До «свободы под парусом» нужно еще доехать. Объявленная пандемия утвердила в нас понимание свободы, как осознанной необходимости: вы осознаете необходимость путешествия и принимаете все связанные с этим ограничения, риски, ущемления личных свобод. А парадокс в том, что отвергающий все запреты и ограничения истинно свободный путешественник сидит дома.

 

Михаил Косолапов

29.04-09.05.2021

Сербия-Босния-Черногория

(сокращенная версия журнал Yacht Russia,июнь 2021)

 

 

 

Теги: , , ,
Опубликовано в GaastrArbeiter, text
20.05.2021 в 08:32

Регата «на вынос»: комендантский час на Турецкой ривьере.

Первая и последняя русская регата сезона весна-лето 2021 в Турции FirstByFirst Lights с борта яхты ‘Sophia-Maria’ (Oceanis43):

Из окна гостиничного номера хороший вид на унылый променад курортного Гечека. В восемь вечера запираются продуктовые магазины, в девять начинается «комендантский час». В Турции вспышка ковид: уже 50 тысяч заболевших в день и статистика ухудшается каждые сутки. В интернете пишут, страну закроют целиком, сотрут с карты и продезинфицируют. Шквалистый ветер треплет полотнища навесов над затаившимися лавками и кафе. Весь общепит официально работает только «на вынос». Неофициально можно посидеть в глубине у кухни, чтоб с улицы не цеплялись жандармы.

gech1

Беру «на вынос» кабаб, в отеле для постояльцев работает бар. Перспектива гибели от голода и жажды откладывается. Ветер к ночи превращается в штормовой.
В половине десятого в городе отключают электричество. Шторм повалил столбы и порвал провода. Хожу по номеру, свечу телефоном. WiFi едва жив, LTE лихорадит, 5G коварные китайцы сюда еще не провели.

Утром нашел свою лодку в новой городской марине. Пристроился с контейнером какого-то овоще-мясного гёзлеме и турецким чаем в бумажном стаканчике прямо напротив пирса. При этом турки открыто чаевничают как ни в чем ни бывало из нормальной стеклянной посуды, сидя за столиками закрытого заведения. Все они, по словам официанта — менеджеры ресторана и сотрудники.

Менеджеры и сотрудники гоняют чаи за столами, а туристы гнездятся по лавкам и газонам с пакетами и контейнерами в когтях. Такова изнанка карантинного туризма! Турция изнемогает в борьбе с ужасной всемирной напастью, которая грозит вымиранием туроператорам и организаторам парусных регат. Здесь ждут китайскую вакцину, ругают европейцев, зажавших «пфайзер» и «модерну», расспрашивают про «спутник». «Спутник — якши!» — прогундосил сквозь медицинскую маску турецкий маринеро, надраивая яхту перед нашим приходом.

gech2

Стена вокруг залива

Команда видит парусную яхту впервые. После инструктажа ветер удачно стих до умеренного, стал пригодным для парусных упражнений. За два сезона без туристов оживленный хутор в заливе Терсан сделался похож на ликийское захоронение. Ветрено и ясно. Когда шквалит — холодно, между заходами ветра жарко. В зарослях олеандров дурно кричат козы. В зеленой, прозрачной глубине бухты видны заросший мидиями канат и резиновая покрышка. Стаи мальков прячутся от солнца между гондолами катамарана.

gech4

Открыли купальный сезон и в лавировку проливами перебежали в Сарсалу, где намечен предстартовый банкет с бараниной и ракией. Казанская лодка ушла в Фетие: кто-то из команды уже сломал ногу, неловко спрыгнув на пирс. Яхта довольно опасное место, начинающим следует принимать ее малыми дозами и со льдом. Как ракию. И только привыкнув, можно безоглядно обжираться парусом сколько влезет. Примерно, как мы поступили с турецкой ягнятиной на банкете в Сарсала, где вдалеке от берегового карантина никому нет дела до медицинских намордников и социальной дистанции.

gech3

После двух гонок — треугольника и маршрутного офшора — встали «по-турецки» в проливе у острова Гемилер: якорь вперед, длинный конец с кормы назад. Остров-город 4-6 веков на удивление насыщенное историей место. Странно, что его пропустила вездесущая царица Клеопатра. Зато когда-то здесь открытым способом добывали мощи святого Николая Мирликийского. Поехали на шлюпке смотреть археологию, ликийский могильник и маяк на закате. Выйти на берег затопленного города можно где угодно, однако белым северным варварам хотелось культуры обслуживания и кассовый аппарат. Похожий на Эрдогана жулик тут же запрыгнул в будку и попытался собирать деньги на раскопки и консервацию мирового наследия. Дали ему только на раскопки.

Ночью следили за переносом авиарейсов на Москву по хилому 3G. Выпили все запасы из дьюти-фри. Наблюдали созвездие Орион с подозрительно мерцающей звездой Бетельгейзе в углу. Утопили ценные солнцезащитные очки.

gech5

Хозяйка очков с семи утра в холодной воде пытается достать утраченную собственность. Очки лежат среди камней на глубине семи метров. Хорошо видна сломанная дужка. И черная ласта из комплекта для ныряния. Ее хозяйка очков утопила, ныряя за очками. Полные решимости помочь советом участники регаты с соседних лодок предлагают последовательно: коньяк, яблоко, бросить якорь и спуститься по цепи, конструкцию из рыболовного крючка и электрода в качестве груза на леске. Все тщетно: ни ласта, ни сломанные очки не клюют на электрод. Наконец бесплодные усилия и одержимость ныряльщицы тронули дайвера-любителя. Он надел гидрокостюм и достал все, что смеялось над нами со дна.

Хамам Клеопатры

Ветра нет, штиль. Шесть часов моторим в Калкан под гротом (парусом). По дороге заглянули в грот (пещеру), прошли вдоль песчаной дюны (черепаховый пляж), купили полведра местной барабульки у рыбаков. И дважды выкупались. Склонная к морским купаниям матросня азартно ездит на канате за лодкой, рискуя плавательными трусами. Спортивный азарт отложен на следующий день. Или еще на день.

gech6

Сама безлюдная туристическая деревня в зеленых холмах удручает. Только сохнущие на берегу гулеты, собаки, другие собаки, три рыбака, еще собаки и два десятка «чипированных спутником», краснорожих от злого морского солнца русских яхтсменов. У аборигенов комендантский час, все закрыто. В полночь бунтовщики-османы устраивают шумные антиковидные пляски в порту, но бдительная полиция не дремлет и быстро пресекает ковидобесие. S7 опубликовал список рейсов на Москву, которыми собирается вывозить свою часть 30-тысячного корпуса русских туристов. На соседней лодке слушают Manowar, песню «Зурбаган» и звенят стаканами.

Сорок миль открытого моря под парусом до бухты Wall Bay. Там есть все, что нужно европейскому путешественнику в Турции: пресная вода, стеклянный ресторан, душ, волейбол, ликийская тропа, стена и купальня, разумеется, Клеопатры. Нет WiFi и электричества. И не надо! Все равно Турция — це Европа. Кстати, именно здесь, на раздвоенный и шаткий, как вектор устойчивого европейского развития, пирс неудачно спрыгнул в первый день регаты татарский степной яхтсмен. Удивительно, что он сломал себе только ногу! Год изоляции не прибавил нам здоровья и красоты. Павший в городском затворничестве иммунитет дает о себе знать обострениями подагры, вывихами, лютыми аллергиями, герпесом и красными, шелушащимися от перебора солнечного витамина D носами. Только лицемеру и мракобесу придет в голову сводить проблемы со здоровьем к обострению алкогольной зависимости.

gech7

Утром по ликийской тропе дошли до развалин хамама Клеопатры. История Турции состоит в здешних местах из Клеопатры, Николая Мирликийского, Ататюрка и Эрдогана. Но царица наследила гуще прочих. Ее пляжи и хамамы повсюду. Если бы Клеопатра прожила дольше, мир точно стал бы другим. Более загорелым на пляже и чистым после хамама. На радость Ататюрку. Или Эрдогану (подозреваю, это одно и то же).

gech8

Комендантский час для всех

Безлюдность украшает человеческие города. Вот как преобразилась Москва во время короткого весеннего карантина! Люди покинули улицы и заговорила архитектура, появилась линия, перспектива, обнажился смысл. Мы гулко шагаем по пустынному торговому району Фетие среди мертвых лавок и клубов. Никакого смысла в пустом Фетие нет. Только редкие коты перебегают рыночные переулки, украшенные сверху нелепыми шариками, цветными зонтиками, а по краям — безголовыми туловищами манекенов. Завораживающее зрелище: ни пира, ни чумы.

gech9

Хотя не весть какая чума все-таки бродит по ночным улицам. Безрассудно отважные турки с медицинскими масками на подбородках спят на табуретках перед своими темными заведениями и подвергаются риску заражения от редких прохожих. Туристам комендантский час пока не положен, можно идти куда угодно. Если готический ориентализм вымершего к ночи Фетие не привлекает, единственная возможность социализации — ресторан при гостинице и в марине. Иностранные гости без масок на подбородке едят и насыщаются, а самые дерзкие, презирая условности, открыто курят прямо за столиками на берегу.

За прошлые сутки S7 успел дезавуировать свои списки и придумать другие точно такие же. «Победа» прислала мне подтверждение рейса. Вечером в пятницу в Даламан едет первая партия вылетающих в Москву. Комендантский час теперь с семи часов и распространяется на всех без исключения. Думаю, все будет хорошо. Хищный, как полагают одни, но травоядный, как считают другие, российский режим вывезет все пятьдесят тысяч (к концу недели цифры подрастают) своих «заблукавших» в Турции граждан.

gech10

Возвращаемся в Гечек на базу, в самую гущу украинских лодок. Теперь отары водоплавающих киевлян заменят на время тучные московские стада в яхтенных маринах Турецкой ривьеры. Их президент пообещал народу благоденствие и войну до победного конца. Но не будет ни того, ни другого. Don’t Panic! А турки исцелятся и построят новый хамам Клеопатры или отремонтируют старый к нашему следующему приезду.

PS

В Даламан я летел «мужским рейсом», с яхтсменами, а возвращаюсь в Москву из Стамбула «женским». Даже «блядским». Полный салон профессиональных работниц секс-индустрии. Эффектные красотки и толстухи-мамашки в спортивных костюмах. Похоже, карантин ударил не только по путешественникам. Или может у девчонок закончилась вахта и рабочая виза, и бегут они от ужасов османского комендантского часа на обуздавшую ковид родину за бесплатной вакциной…

А как приедут домой, выйдут простоволосые в поле, вдохнут без маски и респиратора ясный, чистый русский дух, припадут к матери-березе, омоются слезами раскаяния, покроют оренбургским пуховым платком грешные головы, возьмутся за руки, как Катюша Маслова и Сонечка Мармеладова, как колесо «инь и янь», и покатятся за околицу по родимой стороне, осеняя себя крестным знамением… Все-таки зря я постеснялся спросить у неожиданных соседок по «боингу»: ротация это у них или бегство из охваченного чумой Царь-града.

Михаил Косолапов
16-17.04.2021
Гечек, парусная регата FirstByFirst Lights

(укороченная версия в майском номере журнала Yacht Russia)

Теги: , , ,
Опубликовано в text
28.04.2021 в 18:45

ВЫКЛ. (ультиматум)

Странное дело: в Турции разучились готовить кофе по-турецки. В этой стране вообще не представляют себе, что такое турецкий кофе. Эспрессо, капучино, американо из кофейного автомата – пожалуйста, на каждом углу. «По-турецки? – вытаращил на меня глаза улыбчивый хозяин хромированной, в огоньках и трубочках, автоматической  кофейной машины. Потом задумался, хлопнул себя по лбу, хитро подмигнул, показал мне коричневые от кофе и сигарет зубы и достал пачку молотой арабики Nescafe. — Видишь кофе? Он мой. Видишь эту прекрасную автоматическую машину для приготовления кофе? Она тоже моя. Мы в Турции. Я турок. Стало быть, все, что здесь есть, – турецкое. И что бы я ни делал, я делаю это по-турецки. Сейчас я засыплю турецкий кофе в турецкую кофеварку и сделаю тебе турецкий эспрессо или капучино. А если хочешь, сварю для тебя по-турецки ирландский кофе…»

Оказывается, кофе «по-турецки» умеют готовить только у нас. Турки называют напиток, приготовленный таким  экзотическим способом, «кофе по-русски».

Мой добрый собеседник не ведал, что маленькая жестяная емкость с плоским дном, слегка зауженным горлышком и длинной деревянной ручкой, называется туркой именно потому, что в ней готовят кофе по-турецки. То есть ее  прикапывают в ванночку с разогретым песком, а за неимением песка — на поверхность электрической плиты.

Как бы то ни было, с некоторых пор я вынужден пить исключительно растворимый кофе. Дело в том, что моей новой програмируемой электрической плите не нравится кофе ни по-турецки, ни по-русски. Ее утонченной  сенсорной натуре кажется унизительным кипятить воду в моих старых турках. Видите ли, она считает, что днища кофейных турок слишком малы для ее могучих конфорок, и не желает попусту расходовать электрическую энергию на всякую ерунду. А еще она не любит, когда на прекрасное черное зеркало ее стеклокерамической поверхности с нарисованными кругами конфорок попадает вода. То есть даже сварить на ней картошку нужно еще исхитриться — у кипящей в кострюле воды есть дурная привычка выплескиваться из-под крышки. Капли могут повредить чудесную поверхность, поэтому плита недовольно пищит и отключается.

Я-то по простоте душевной полагал, что ее назначение — молча нагревать снизу кострюли и сковородки. Ничего подобного: главная забота этой высокообразованной плиты — самосохранение, любую попытку приготовить на себе  еду она воспринимает как угрозу собственной безопасности и пресекает доступными средствами. Если бы конструкторы наделили ее способностью испускать ядовитое зловоние или бить хозяев по морде, она бы так и сделала.

Впрочем, к плите прилагается том инструкции, которая подробнейшим образом описывает все ритуалы и формулы вежливости, которые необходимо соблюсти, чтобы убедить ее работать. Эта мудрая книга стоит у меня на специальной полке, между полным собранием инструкций к автоматическому холодильнику на немецком языке и четырехтомником Instuzioni per l’uso (кажется, что-то о повадках посудомоечных машин).

О, посудомоечная машина! Я кормил тебя специальной  солью, поил благоухающей жидкостью из прозрачных фиалов, я вложил в тебя столько разноцветных таблеток с жемчужинами для блеска! И что, что я получил взамен? Облезлые чашки и недомытые сковородки. А ведь было время, когда мне казалось: ты навсегда избавишь меня от гнусной привычки мыть посуду руками.

Мы носим с собой мобильные телефоны, чтобы постоянно «быть на связи», но не отвечаем на звонки, потому что невыносимо «быть на связи» постоянно. Мы ставим на свои компьютеры последнюю, полностью автоматизированную версию Word, но отключаем все автоматические настройки, потому что они досаждают нам своей назойливостью. Чтобы ненароком не повредить драгоценную подвеску своего внедорожника, мы аккуратно объезжаем малейшую колдобину на шоссе. Мы покупаем посудомоечную машину и полощем в ней чистую посуду, потому что от грязной она может засориться.

Все к одному: революция вещей уже началась. Мы больше не повелеваем вещами, а прислуживаем им. Лучшие из нас, посвященные, те кому удалось постичь во всей полноте священную мудрость хотя бы нескольких инструкций по эксплуатации, достойны стать жрецами. Участь остальных жалка и унизительна. Стиральная машина диктует нам, что и в какой последовательности стирать. Плита требует пятичасового рабочего дня с перерывом на обед и отдых по выходным. Утюг навязывает свой взгляд на фактуру ткани и покрой одежды, а кредитная карточка пытается втюхать какое-то ненужное барахло. Это не голливудские выдумки, это обыденность, реальность, которая подкралась незаметно. Не верите? Зайдите ночью на кухню или в гостиную, оглядитесь и прислушайтесь. Они шуршат и таращатся на вас отовсюду своими злобными красными глазками индикаторов stand by.

Но не все потеряно, у людей пока еще остается возможность вернуть себе контроль над высокоорганизованными предметами. Во-первых, у нас есть союзники среди вещей. Их определить просто: отключите электричество. Те из предметов, которые не нуждаются в электричестве, — за нас. Старый верный молоток, вилка и нож, тележка, пианино, подсвечник, авторучка, бумажные деньги, шерстяной свитер всегда будут служить нам верой и правдой.

Во-вторых, ахиллесова пята высокоорганизованных предметов — интеллект, одновременно их сила и слабость. В этом они слишком похожи на нас, своих создателей. Они слишком эгоцентричны и потому им трудно договориться между собой, пока они находятся в постоянной межвидовой борьбе за выживание. Они все время пытаются урвать друг у друга функции и в результате дублируют самих себя до бесконечности. Цифровая фотокамера изображает из себя плохонький диктофон и пытается научиться снимать видеоролики. Видеокамера принимает телепрограммы и судорожно делает покуда еще дряные фото — научится, дайте только срок. Электроплита  вооружается будильником, холодильник входит в сепаратный сговор с модемом и процессором, программируемый чайник с пятью режимами нагревания воды и органайзером судорожно эволюционирует к способности различать ваш голос. Амбициозный выскочка мобильный телефон претендует стать вообще всем сразу вплоть до стиральной машины (бросьте в тазик с бельем водонепроницаемую мобилку оборудованную вибратором, и звоните на нее непрерывно до тех пор, пока белье не отстирается).

Все они пока еще разрозненны и сравнительно немощны. Однако у них есть могущественные покровители среди людей. Враг рода людского, Билл Гейтс, уже построил свой первый интеллектуальный дом как прообраз будущей тирании предметов. И если самого Гейтса, а заодно и его дом не поразят в ближайшее время громы небесные, то всем нам придется столкнуться, как стало принято говорить, с «вызовом», по сравнению с которым все прочие проблемы человечества покажутся детскими болезнями.

Времени у нас практически не осталось. Я смотрю на электронные часы в микроволновке, перевожу взгляд на холодильник — время то же. Показания электронных часов духовки, мобильного телефона и стиральной машины — как сговорились! — с  точностью до секунды совпадают с микроволновкой и холодильником. Мои наручные механические часы отстают на пару минут. Все правильно, так и должно быть. Две минуты — большой срок. Вполне хватит, чтобы  приготовить чашечку растворимого кофе. По-турецки.

 

Михаил Косолапов

«Новый Очевидец», 20.09.2004

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 22:01

Имидж бабуина (зоосад)

Когда стало известно о том, что официально решено пересадить депутатов  московской городской думы на автомобили «Ауди А6″, а государственных министров,  их заместителей и руководителей федеральных агентств и служб — на БМВ, я почему-то сразу подумал о гориллах. Дело в том, что среди моих знакомых нет ни одного министра. Был какой-то завалящий депутат, и тот куда-то делся. Зато однажды на съемках одного рекламного ролика мне довелось работать с довольно известным российским шимпанзе по имени Капа (при ближайшем рассмотрении он оказался девочкой).

Сначала я настаивал, чтобы в главной роли снималась горилла, на худой конец — бабуин. Но мудрый, перевидавший на своем веку толпы министров, продюсер заявил, что, во-первых, горилла всех порвет на тряпки в первый же съемочный день, а во-вторых, в роли олигарха шимпанзе убедительнее. По сюжету Капа олицетворял жизненный успех: деньги, власть, славу — то, к чему стремятся социально ангажированные люди и чем пренебрегают деклассированные обезьяны. Ростом Капа был по пояс взрослому человеку, силой  превосходил двоих, а то и троих депутатов среднего возраста, носил смокинг, цилиндр с серебрянным знаком доллара и ездил на шикарном, продолговатом, как сосиска, белом лимузине в компании двух полуголых девиц. В багажнике лимузина лежал миллион в грубо нарисованной валюте.

Несмотря на свой звездный  статус, Капа проявлял нечеловеческую воздержанность во всем, кроме пищи (он методично сожрал все, до чего смог дотянуться), стоически, как идеальный депутат государственной думы от «Единой России», переносил внимание толпы и тяжелые оплеухи  дрессировщика. Я бы не задумываясь отдал за него голос, если бы он выдвинул свою кандидатуру на выборах федерального  уровня. Лишь один раз этот в высшей степени  человечный зверь позволил себе перейти границы приличий и слегка, самую малость, покусал шофера съемочной группы. Самая малость для шофера означала тяжелые увечья и наложение швов. Но будь Капа гориллой, у того вообще бы не было шансов остаться в живых. Абсолютно никаких. Потому что горилла так же относится  к шимпанзе, как шестилитровая «семерка» БМВ к какому-нибудь чахлому «Форду-Фокусу». Или как министр к фельдъегерю.

Есть в интимной жизни горилл особенность, которая роднит их с министрами: в стае горилл право на эрекцию делегировано самому достойному — стало быть, здоровенному и драчливому самцу. Так вот, пока вожак отстаивает свое право на эрекцию, остальные бесправные гориллы втихаря плодятся и размножаются. Власть автоматически наделяет любого высшего примата, в том числе министра, мнимым сексуальным превосходством. Таковое превосходство называется «имиджем власти». В интересах  государства  сделать это превосходство реальным. Ибо имидж легко разрушается, если хотя бы отчасти не соответствует действительности. До тех пор пока человечество, превратившись в бесполые световые лучи, не переселится к звездам, интенсивность и качество половой жизни людей, определяющих имидж власти, — министров и депутатов — будет оставаться делом государственной важности. Конечно, можно вместо «Ауди» и БМВ раздавать чиновникам и депутатам виагру, назначать дополнительные выплаты и пособия на походы в бордель, легализовать, наконец, проституцию, но правительство избрало гораздо более элегантный и менее затратный способ утвердить престиж власти: пересадить министров и депутатов на красивые автомобили. Странно, что никто не нашел это изящного решение раньше.

Доказано, что марка автомобиля влияет на сексуальную жизнь владельца. Журнал Мen’s Car провел соответствующие исследования и обнаружил, что владельцы БМВ, например, отличаются повышенной сексуальной активностью. По частоте совокуплений они и слегка уступающие им владельцы Ауди значительно опережают всех остальных автомобилистов. Следовательно, именно на БМВ и «Ауди» необходимо срочно пересадить государственных чиновников. К примеру, те, кто ездит на «Вольво» в среднем совокупляются в полтора раза реже. Это недопустимо! Ведь на представительских «Вольво» ездят депутаты Московской государственной думы и городские чиновники. Вероятно, это недоразумение объясняется тем, что когда-то московские власти выбором своих корпоративных автомобилей декларировали стабильность, мудрую рассудительность и семейные ценности, что в точности соответствовало ценностям бренда «Вольво». Его концепция — «автомобиль для жизни», безопасный, респектабельный и  неторопливый. Сколько спойлеров и мигалок не вешай на тоскливый и прямоугольный, как королевский дворец в Стокгольме, представительский Вольво, динамичнее он не станет.

В европейских странах есть особая категория водителей —  Volvo  drivers. Это обеспеченные, спокойные пенсионеры, для которых количество  подушек безопасности важнее мощности двигателя. Вроде тех, кто у нас ездит на «Волгах» (с поправкой, разумеется, на европейский достаток и менталитет). «Волга», «Вольво» — в общем-то одно и то же, даже названия созвучны. Представьте себе руководителя федерального агентства или, не дай бог, министра на «Волге». Что мы можем сказать о государстве, чиновники которого болтаются на заднем сидении саморазрушающегося корыта советской еще эпохи как ящики с рассадой? Только то, что государство это бесполо и тяжеловесно, как лохань с квашеной капустой на балконе, что у него нет ни средств, ни желания заботиться о себе и своих гражданах.

Но наконец-то государство деятельно обеспокоилось улучшением собственного имиджа. Давно пора подкорректировать его, добавить динамики, животной сексуальности и технологичности. Почитайте рекламный проспект блудливых «баварских моторов» — это же буря и натиск: «автомобиль будущего», «каждая его линия великолепна», «захватывает стремительностью и поражает своей внешностью», «попробуйте, испытайте, насладитесь», «страсть к совершенству», «удовольствие за рулем» – да, да, прямо за рулем! Лютый эротизм в каждой фразе. Мощь, темперамент и свирепые ноздри – общие черты имиджа гориллы и БМВ, которые должны, должны демонстрировать неодолимую мощь государства. Само расположение двигателя иллюстрирует работу правительства: заднеприводной БМВ толкает машину вперед, подобно тому, как правительство, пинком под зад побуждает к движению всю страну. Классический автомобиль с задним приводом идеально подходит для федеральной власти.

Для московского правительства и депутатов, которые активно занимаются   омоложением имиджа городской власти, больше годится переднеприводной «Ауди». «Сегодня прогресс обретает свои формы в новом «Audi A6″. Дизайн, изысканность и динамика — восхитительное сочетание». Сказано энергично и скромно, хотя чувствуется тот же посыл, та же мысль и эротика. К тому же компоновка Ауди точнее отражает функции городской власти. Двигатель как-будто тащит автомобиль за собой, как тащит за собой городские проблемы московское правительство.

Надеюсь, пропеллер БМВ или кольца «Ауди» на капоте улучшат потенцию государственных мужей, а через них поднимут и потенциал всей страны. Потому что теперь, когда проблема имиджа, будем считать, решена, правительственные чиновники и депутаты смогут посвятить себя работе. Все-таки, при определенном сходстве министров и депутатов с гориллами, между ними существуют значительные отличия. Горилла — зверь, поэтому она тождественна своему имиджу. А у министров и депутатов, представляющих власть, помимо имиджа есть миссия, ради которой они — по крайней мере теоретически — и стали министрами и депутатами.

 

Михаил Косолапов

«Новый Очевидец», 23.08.2004

 

(неопубликованное дополнение)

Представьте себе что было бы, если б депутаты подбирали себе машины сами, в зависимости от имиджа той партии, фракции или группы, к которой они принадлежат. Я даже придумал сюжет для социальной рекламы, призывающей налогоплательщиков скинуться на депутатские машины. На роли депутатов нужно взять обезьян, поскольку обезьяны, в отличии от министров, вызывают у зрителя позитивные эмоции.

Итак, обычное рабочее утро перед заседанием. Собираются думские партии и фракции. Либерально-демократические павианы паркуют свои желтые «феррари» рядком у бордюра. У самого главного — пурпурный «ламборгини». Он неловко выбирается из почти лежащего на земле пассажирского кресла. И вовремя! потому что черный «хаммер» с деловой мартышкой в очках за рулем с правой стороны, который безуспешно пытался встрять  между бурым «гелендвагеном» крупного нижегородского бабуина и серебристым «бентли» с яблоком на дверце и задумчивой японской макакой внутри, вдруг резко сдает назад, легко вдавливая в асфальт и без того приплюснутый капот итальянского монстра.

Ничего, ничего — показывает жестом главный павиан, все застраховано! Несколько машин с обезьянами в погонах перекрывают Охотный ряд. Обезьяны в штатском недовольно следят за ними. Суровый гамадрил из народа смачно плюет в сторону Тверской и захлопывает дверь коллекционной советской «Чайки». Точно такой же, как у номенклатурной гориллы, только без пижонских литых дисков, а с настоящими, еще советскими хромированными колпаками на колесах.

Один за другим подъезжают автобусы парламентского большинства. Коммуникабельные шимпанзе парами выпрыгивают из автобусов и вразвалку направляются к входу. Первый обезьян с флажком в руке указывает дорогу, замыкающий колонну фыркает на отстающих. Солидный, пожилой лемур ловко лавирует между припаркованными авто на своем самокате, спрыгивает на бордюр, одним движением подхватывает с земли, складывает в портфель свое средство передвижения и прыжком исчезает в дверях. Кажется, это был демократичный вице-спикер. Но какое нам дело до него, ведь из-за поворота уже появляется инкрустированный стразами черный горбатый «запорожец» на огромных колесах — знаменитый бигфут всенародно любимой панды…

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 21:04

Геноцид рептилий

Динозавры. Что с ними стало? Зачем и отчего они так скоропостижно (по геологическим меркам) умерли. И кто за это в ответе? Вот что меня по-настоящему волнует в споре «дарвинистов» и «креационистов», который на наших глазах мутировал от чистого теоретизирования в судебное разбирательство.

Напомню суть дела. Некоторое время назад религиозная старшеклассница из Санкт-Петербурга возмущенная школьным курсом биологии, который пренебрегает изложением теории божественного творения всего сущего и, соответственно, божественным происхождением человека в пользу богохульного дарвинизма и скотской эволюции, инициировала судебный процесс. Против кого? Да неважно против кого. Главное, чтобы по всей строгости. Чтобы в зале суда сошлись сомневающиеся во всем, включая «дарвинизм», ученые-биологи и знающие точные ответы на любые вопросы служители церкви — «креационисты», чтобы  выяснить раз и навсегда: кто же все-таки угробил динозавров.

И пусть «дарвинисты» не юлят, а отвечают по-существу. Если метеорит – пусть так и скажут: пали от космического форс-мажора. Если динозавров сгубило какое-нибудь иное недомогание или глобальное оледенение, или озоновая дыра – что там еще наука выдумает – да ради бога, так и скажите. Только вот вопрос: почему вымерли не все подряд, а только самые красивые и благородные? Яростные рапторы, задумчивые игуанодоны, величавые диплодоки, изящные плезиозавры и многие другие достойные представители мезозойской фауны пали, а всякая летучая и ползучая шваль вроде птиц и рептилий плюс наши с вами (если вы, как я, относите себя к животным) малопривлекательные млекопитающие предки выжили и теперь вполне себе преуспевают. Не в том ли дело, что при любой глобальной катастрофе лучшие и достойнейшие гибнут первыми, оставляя мир на растерзание суетливым мохнатым прохвостам? В чем биологический смысл гибели лучших? Может ли судьба динозавров послужить нам уроком? Ведь теперь мы с вами – высшая ступень эволюции, лучшие из лучших, выходит, мы первые в очереди на вымирание.

А что по этому поводу сказали бы «креационисты»? Пусть их теория, если можно так выразиться, умещается на одной странице книги и состоит буквально из нескольких, по количеству дней недели, утверждений типа: в такой-то день сотворил господь звезды, в другой день – курицу и морепродукты. Зато у них все очевидно и невероятно, а с тем и с  другим — не поспоришь.

Итак, если господь сотворил динозавров вместе с прочими зверями для какой-то благой цели, если Адам, давая имена животным назвал диплодока – диплодоком, а скумбрию – скумбрией, если до грехопадения все твари – и рептилии, и млекопитающие, и кишечные палочки паслись в райском саду в мире и радости – почему именно динозавры не дожили до наших дней? Почему на ковчеге Ноя именно для них не нашлось места? В чем они провинились перед господом, чем согрешили? Может быть их грех – гордыня?

Гиганты, дерзнувшие подняться в воздух на перепончатых крыльях, уйти в пучины моря, расталкивая толщи вод могучими плавниками, вознестись над облаками своей маленькой, горделиво сидящей на длинной шее безмозглой головкой. Не удивительно, что ангелы небесные прельстились видом гордых тварей, спускались на землю и вступали в половые связи с динозаврами, отчего произошло многообразие видов и, по видимому, запустился механизм эволюции, который все еще продолжает работать и вносить путаницу в наше стройное знание об окружающем мире, подаренное нам священным писанием.

Ну, конечно, они возгордились. Коварный враг рода человеческого с легкостью совратил прекраснодушных, но слабоумных динозавров, толкнув их на путь греха. Чего и говорить, если даже совершенный человек Адам, чей мозг был в десятки раз больше и в миллионы раз эффективнее мозга самого продвинутого динозавра и то не устоял перед искусителем…

Как бы там ни было, российская судебная система, увы, в очередной раз продемонстрировала свою вопиющую неспособность установить истину, поскольку обе стороны не могут внятно объяснить что же все-таки произошло. С динозаврами в том числе. Учебник биологии устоял. Человек временно признан потомком обезьяны, хотя «дарвинисты» не знают почему на ноевом ковчеге не хватило места динозаврам. А несчастная религиозная школьница покинула бездуховную Россию и отправилась искать правду куда-то на Карибы. Вот уж где поистине райское место.

 

Михаил Косолапов

(«Деловые люди» 2007, колонка «Напоследок»)

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 16:07

Праздник непослушания (первый день ВМС Украины)

«Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера!»

Тарас Бульба.

Сколько лет украинскому флоту? Да кто его знает. Это как посмотреть. С одной стороны он появился в 1992 году, когда российское и украинское правительство подписали основные бумажки, по которым полагалось делить флотское имущество, военные базы, заводы, аэродромы, корабли и судьбы людей. С другой стороны, – и здесь нужно учитывать, что все последние годы поиск национальной идеи идет на неожиданно ощутившей бремя независимости Украине драматичнее, чем у нас —  если считать флотом казачьи струги, то вроде бы выходит, украинский черноморский флот лет на пятьсот старше российского. Я бы, со своей стороны, предложил вести отсчет от того корыта, на котором предки древних славян умудрились впервые переправиться через Днепр. Если хорошенько поискать, то где-нибудь в районе Запорожья обязательно отыщется выдолбленный из цельного древесного ствола дедушка украинского флота. И тогда его история может удлиниться на десять-пятнадцать тысяч лет.

Как бы там ни было, до последнего времени российский ВМФ и украинские ВМС, базирующиеся в Севастополе, праздновали День военно-морского флота совместно в последнее воскресенье июля. Но в 2006 году украинское правительство решило отойти от этой неподобающей для свободной и независимой державы практики и назначило днем украинского флота первое воскресенье июля. Что, лично для меня, оказалось чрезвычайно удобно, поскольку в официальной программе празднования значилась «Казачья регата» крейсерских яхт, а капитан одной из них любезно согласился подбросить меня морем из Херсона в Севастополь. Поэтому, в знак благодарности украинским властям, я готов добавить пятьсот лет к любому официально признанному возрасту украинских  ВМС.

Засланный казачок

Суть казачьей регаты состоит в том, что яхты из Запорожья, Днепропетровска, Херсона, Николаева, Одессы и вообще все желающие идут в Севастополь и там, в бухте, устраивают торжественное шествие по случаю военно-морского парада. В лучшие годы, говорят, собиралось по нескольку десятков крейсеров. Должно быть, эффектное зрелище.

В этот раз все было гораздо скромнее. Рано утром во вторник три яхты и один моторный катер вышли из Херсонского яхт-клуба и направились вниз по течению Днепра, чтобы принять участие в грядущем торжестве украинского оружия.

Удивителен город Херсон – несостоявшаяся южная столица России. Его невеликая трехсотлетняя история связана с именами Потемкина, Ушакова и Суворова. Здесь когда-то строились первые боевые галеры будущего черноморского флота Российской Империи. Устье Днепра в этих местах ветвится на множество рукавов и проток. Малороссийская сухая степь причудливо переплетается с водами великой реки, образуя острова с заросшими камышом внутренними озерами и живописными каналами (как их здесь называют – ереками). В мелководных лиманах можно стоять по шею в теплой, как парное молоко, воде, почти не различая далеких берегов с песчаными пляжами и потайными затонами. Вот где раздолье беглым холопам и лихим людишкам — сиречь казакам! Ощущаю на себе, как под плеск воды степенный Днепр-батюшка по-хохляцки неторопливо и обстоятельно перерабатывает «москаля» в казака.

Фарватер проходит по Ольховому Днепру. Речной теплоход «Павло Тычина» сердито гудит в нашу сторону и ползет в протоку на Голую Пристань. Какие названия – «Голая Пристань», «Ольховый Днепр», «Потемкинский остров»! Ветер лениво полощет паруса, под ногами мерно стрекочет дизель, снятый с какого-то списанного траулера и по крупицам восстановленный капитаном яхты. Все на судне  сделано его руками. GPS и электронный компас куплены у какого-то боцмана-пропойцы с греческого сухогруза и подключены к аккумулятору буквально за неделю до нашей встречи, как рассказывает капитан Петя. По его классификации: всякий владелец яхты — либо миллионер, либо маньяк. Капитан Петя – маньяк. В смутные девяностые он всеми правдами и неправдами выкупил у местного лесничества рыболовецкий баркас по цене дров – на вес, а после несколько лет кропотливо строил свою мечту прямо перед собственным домом, нервируя  завистливых соседей.

Капитан Петя такой же казак, как и я, разве что «державну мову» не только понимает, но и «разумеет». К регате он примкнул, подобно прочим участникам, по вполне практическим соображениям. Во-первых, толпой через море идти веселее. Во-вторых, пограничники —  а выход в нейтральные воды в пограничной зоне требует специального оформления – быстро, без лишних проволочек и обычной мзды выправили сопроводительные бумаги участникам военно-патриотического шоу. Ну, а, в-третьих, все равно яхты на лето уходят в Балаклаву катать туристов.

Казачий адмирал

В Очакове капитанам предстоит встреча с «погранцами» и казачьим адмиралом «Иванычем»  – влиятельным среди яхтсменов человеком, который уже не первый год пропагандирует свою казачью регату. Нам дают разрешение отдать швартовы у бетонной стенки в искусственной пристани, среди гниющих баржей, полузатопленных понтонов и плавучей строительной техники. Гнетущий пейзаж развалин позднесоветской стройки века.

После того как днепровская вода пошла по каналу в Крым, уровень реки упал, и соленая морская вода хлынула в лиманы. Чтобы перекрыть ей доступ в устье Днепра, решено было строить гигантскую дамбу от Очакова до Кинбурнской косы. Одну масштабную глупость предполагалось затмить другой, не менее величественной. К счастью, проект трансформации природы остался незавершенным, иначе украинское причерноморье постигла бы экологическая катастрофа.

От «проекта века» остались изрезанный карьерами высокий берег лимана, залежи гниющей техники и скрытые на полметра под водой монументальные сваи. Из-за них в районе Очакова даже сравнительно маломерные суда строго придерживаются фарватера. За день до нас, на одной из свай затонула шикарная моторная яхта из Одессы. Самодельные капитаны казачьей регаты долго и с чувством обсуждают беспечного коллегу, который умудрился на ровном месте утопить полтора миллиона баксов.

Организатор регаты – казачий адмирал Иваныч — оказался бодрым капитаном второго ранга в отставке. На беспросветно украинском языке он объявил, что другие участники прибудут сразу в Севастополь или не прибудут вообще, и ждать никого не будем.

Когда-то адмиралу довелось служить механиком на первом советском атомном ракетоносце. После выхода на пенсию кадровый советский офицер-подводник украинского происхождения поселился в Запорожье, где и обнаружил в себе казака. С этих пор всю свою энергию он посвятил патриотическому  воспитанию аполитичных украинских яхтсменов, по мере сил с переменным успехом обращая их в собственную «казачью» веру. Ее основные догматы таковы: участие в казачьей регате и свободное владение «державной мовой», что в малороссийском быту встречается пока не часто. Говорят здесь на мягком русско-украинском «суржике», иначе говоря, на «жлобском диалекте».

Я общаюсь с адмиралом Иванычем по-русски, с выраженным «ма-а-асковским» акцентом. Мне можно, я – «москаль». После нескольких рюмок коньяка и серии наводящих вопросов Иваныч, забыв «державну мову», на чистейшем русском языке рассказывает про разновидности советских атомоходов и сказочный город Северо-Двинск. Чем глубже казачий адмирал погружается в воспоминания, тем острее он переживает упадок и раздел  флота. «Ты себе представить не можешь, — говорит он с такой обидой и горечью, что я сразу же представляю себе чувства моряка. – Они сняли с кораблей все. Абсолютно все. Механику, электрику, все, что можно снять – сняли, что нельзя — испоганили. Провода выворотили. Я когда принимал эти корабли – плакал. Ну, как так можно поступать со своим кораблем?! Ни одной целой вещи, шлюпкам днища пробили!»

Я искренне сочувствую моряку. С другой стороны, мне ведомо, как молодая, «самостийная» Украина, заполучив боевые корабли, тут же продавала их на металлолом со всеми потрохами. «Хапнуть» под шумок боевой корабль (нехай буде!) и содержать его  (бильше не треба!) – совсем не одно и то же (так ото ж! а вже ж). Впрочем, Россия поступала ничуть не лучше. Что тут скажешь адмиралу Иванычу? Он не любит политику, он любит корабли.

Выходим в море в три утра, огибаем Кинбурн (где молодой Суворов, командуя малым гарнизоном, опрокинул в море многочисленный турецкий десант), и от Тендеровской косы (куда выбросился мятежный броненосец «Потемкин») берем курс на мыс Тарханкут – западную оконечность Крыма.

Казачий адмирал идет впереди на железной яхте «Кайман», переделанной из рыболовецкого траулера. Мы на деревянной «Екатерине» следуем за ним в кильватере, за нами – слепленная из стекловолокна и эпоксидки «Гаруда». Ее капитан, по слухам, контрабандист и авантюрист (а теперь еще и казак, как и все мы) похож на Федора Конюхова: клочная борода, несуразная панамка, обветренная рожа и безумный блеск в глазах. Четвертый участник казачьей регаты – моторный катер – уходит вдоль берега в Железный порт. Его дизель хватает воздух и глохнет уже на малой волне в Днепро-Бугском лимане. На такой посудине в море выходить рискованно. Таким образом, окончательно оформившаяся казачья регата посвященная дню украинских военно-морских сил в составе трех самодельных крейсерских яхт – железной, деревянной и пластмассовой — вышла в открытое море.

База украинского флота

И, как выяснилось, нарушила тем самым закон, согласно которому яхты не имеют права  покидать двенадцатимильную прибрежную зону без предварительного уведомления. Последствия не заставили себя ждать. В Стрелецкой бухте, которая была назначена местом временного пребывания регаты в Севастополе, яхтенных капитанов задержали и мгновенно отдали под скорый, неправедный суд, грозивший им штрафстоянкой и лишением водительских прав.

Тут-то и пригодился национально-патриотический статус регаты и многочисленные загадочные связи казачьего адмирала. Пока пограничные службы перепирались с капитанами, адмирал Иваныч взял командование на себя, «сел» на телефон и, обратившись к печатному и непечатному украинскому языку, несколько часов на повышенных тонах разговаривал со всевозможным начальством: от атамана крымского казачьего войска до командующего украинскими ВМС (уж не знаю кто из них влиятельнее). Скоро капитанов освободили, документы вернули, и, более того, к трем херсонским яхтам, пришвартовавшимся к военному буксиру, добавилась ялтинская посудина, капитан которой был согласен принять участие хоть в погромах, если это поможет оформить разрешение на извоз туристов.

База украинского флота, на которой мы оказались, отличается от очаковских руин разве что меньшим количеством затонувшей техники. Плавучее поселение, редкие обитатели которого – пенсионеры в драных тельняшках и юнцы-призывники – с утра до вечера под музыку радио «Шансон» лениво скоблят облупленные тральщики, буксиры и плавучие госпитали, прикрепленные намертво (не иначе как во избежание самопроизвольного утопления) кормой к пирсу.

Каждый день в девять утра у них построение: хрипатые динамики изображают горн, и на его звук из недр ржавых посудин вылезают, щурясь на яркое солнце, мятые гоблины. Капитан Петя, человек строгих морских традиций и дисциплины, неодобрительно наблюдает за перекличкой и последующим поднятием выгоревшего, едва различимо желто-голубого флага. «Разве это военный флот? Это инвалидная команда, – заявляет он. – Вот у нас, на БПК (большой противолодочный корабль) «Отважный» все было иначе. Каждый знал морской устав назубок. Все работало как часы. Вот это был флот».

БПК «Отважный» в 1974 году взорвался и затонул в море неподалеку от Севастополя. Капитан Петя чудом спасся. Во многом благодаря исключительному знанию морского устава.

Завод в Балаклаве

Балаклава в прошлом один из самых засекреченных и труднодоступных районов Севастополя. Все из-за того, что после второй мировой войны там построили подземный завод для ремонта дизельных подводных лодок. А других здесь и не было. Кроме завода, в толще скалы выкопали хранилище ядерных боеголовок, запрещенных в акватории Черного моря. Наши боеголовки хранились в Балаклаве в каморке площадью метров 50-60. Американские пылились неподалеку в Турции. Такое положение вещей устраивало всех. Кроме, наверное, жителей Балаклавы, которые по месту своего рождения оказались заложниками большой политики.

Завод закрылся в начале девяностых, а два года назад его объявили музеем. Осталось  внести его в список Юнеско как памятник архитектуры эпохи холодной войны. Ровно в 10 часов утра, с группой туристов заходим в тоннель, ведущий вглубь скалы. Лет сорок назад Джеймс Бонд отдал бы все, чтобы одним глазком взглянуть на эти коридоры и бетонные стены. Изгиб 600-метровой штольни насквозь протыкает подножье горы. Подводные лодки заходили со стороны Балаклавской бухты и, пройдя весь туннель, выбирались наружу с противоположной стороны.

Чудо инженерной мысли  напоминает полузатопленный метрополитен, тем более, копали  его метростроевцы. Я брожу по невзрачным тоннелям, лишенным всякого изящества и отделки, и слушаю  рассказ экскурсовода о том, как в середине девяностых (здесь, на Украине, мне почему-то очень многое напоминает о «девяностых») завод разворовали мародеры. «Кто-кто разворовал?» — пытаюсь уточнить подробности. «Да мы с вами!» – огорошивает меня неожиданным ответом экскурсовод. Ну, не знаю! Я точно ничего не брал.

В очередной раз убеждаюсь в том, что военные, чьими бы они там не были, равно далеки и от прекрасного, и от возвышенного. Их удел – бескрылая функциональность и убогая неприметность. Это надо же так исковеркать одно из красивейших в мире мест!

Мы выходим на свет из холодного, сырого подземелья. Уютная  Балаклавская бухта, очистившаяся волею печальных обстоятельств перемены времен от смердящих подводных лодок и ядерных зарядов, расстилается передо мной. Домишки сбегают к ляпис-лазурному зеркалу воды по выгоревшим от солнца склонам. На вершине горы над бухтой — руины генуэзской крепости. Вдоль набережной – парад яхт всех  мастей и рангов. Вот куда стремятся капитаны казачьей регаты! И это правильно. Место яхтам здесь, а не в отстойнике ржавеющих военных кораблей.

В дальнем конце Балаклавской бухты еще остались украинские сторожевики. Что они здесь делают? От кого они охраняют рыбные ресторанчики на набережной? Гнать, гнать беспощадно военных из этого дивного уголка. Пусть убираются прочь вместе со своими подземными заводами, подводными лодками, ядерными боеголовками, патрулями, шпионами и «режимом секретности». И русские, и украинские – любые — все до единого! Нечего им здесь делать. Пусть татары готовят на набережной жирный плов, а в ресторане по вечерам поют Макаревич, Верка Сердючка и певица Руслана (судя по афишам звезды эстрады уже освоили эти места), пусть наливные украинские молодухи сверкают загорелыми лядвиями. Пусть, наконец,  разноцветные яхты, доверху набитые  туристами, мирно скользят водной глади. А перед входом в бухту со стороны моря пусть огромными буквами напишут: «Территория навсегда свободная от военных!»

Репетиция парада

За два дня до начала торжеств весь способный самостоятельно держаться на поверхности воды украинский флот выстроился на севастопольском внутреннем рейде. Флагман ВМС  фрегат «Гетьман Сагайдачный» (по российской классификации – пограничный сторожевой корабль), большой десантный корабль (БДК) «Константин Ольшанский» и тральщик «Чернигов» (за две недели до парада его отодрали от пирса и замазали серо-стальной краской видимую ржавчину) смогли добраться до бухты своим ходом. Щегольски черно-голубой корвет «Луцк» (малый противолодочный корабль) притащили на буксире. Тем и ограничились. Единственная украинская подводная лодка «Запорожье» вроде бы уже пошла на металлолом. Остальные боевые корабли в ожидании продажи или утилизации  ветшают у стенок севастопольских причалов.

Судя по всему военный флот нужен Украине исключительно для представительких целей. Его главная боевая задача просто быть. Быть подтверждением украинского величия и видимым доказательством существования государства. Военный флот — это традиции и история страны. И чем больше проблем с исторической идентификацией и самобытной культурой у суррогатного государства, тем ярче должны сверкать его боевые корабли, тем грознее должны вращаться их орудийные башни, тем громче должны отдавать приказы адмиралы…

Казачья регата усиленная крейсерами севастопольского яхт-клуба нарезает широкие круги напротив Графской пристани, между «Константином Ольшанским», на палубе которого выстроились моряки в белой парадной форме, и точно таким же российским БДК, полосатые матросы на котором с любопытством наблюдают за репетицией украинского парада. Все-таки боевой корабль – это красиво! В глубине бухты виднеется флагман российского флота ракетный крейсер «Москва» (в прошлом «Слава»). Он почему-то выкрашен в голубой цвет. Может быть, у спонсоров не было серой краски?

С борта «гетьмана», украшенного разноцветными флажками, раз за разом раздается молодецкий рев – экипаж отрабатывает торжественное приветствие. На Графской  пристани ритмично скачут девицы переодетые в матросов. Диктор громовым голосом зачитывает по-украински текст о свершившихся и грядущих победах национальных ВМС. Мужской хор поет украинские народные морские песни. Перед памятником украинскому адмиралу Нахимову маршируют украинские офицеры: здесь будет парад, вручение именных морских кортиков и концерт украинских звезд эстрады. Ожидается ВИА ГРА и президент Ющенко. Надо же чем-то привлекать скептически настроенных горожан!

На следующий день я покинул город славы русского, а теперь еще и украинского флота, не дождавшись самого праздника. Впрочем, говорят, генеральная репетиция почти не  отличалась от парада, а президент Ющенко все равно не приехал, и не увидел, как яхты казачьей регаты во исполнение почетной национально-патриотической обязанности ходят кругами по севастопольской бухте…

Поезд медленно тащился вдоль бесконечных военных причалов. Я смотрел в окно на корабли, судоремонтные заводы, подводные лодки, плавучие доки, краны, какие-то укрепления, с давних пор окружающие город (вокруг Севастополя больше бетона, чем земли) и думал о нас. О казаках. Кто мы, откуда пришли и зачем? Нет ответа. Я открыл подаренную мне в дорогу повесть великого русского писателя Н.В.Гоголя (который знал Украину в основном по рассказам кормилицы) о судьбе русского казака Тараса Бульбы. Книга оказалась переведенной на «державну мову». В ней «размовлялось» о борьбе украинского казака Тараса Бульбы за украинскую «незалежность».

 

Михаил Косолапов

(«Деловые люди» 2006, колонка «Напоследок»)

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 15:15

Чувство локтя

Сейчас, когда этап первичного накопления капитала более-менее остался позади, нефть весело журчит в трубах, а запах газа нам сладок и приятен как дым отечества — в обществе на какое-то время воцарились покой и нега. Ну, там, «меньшие братья» вдоль границ слегка лютуют, но какое нам теперь до них дело? Кто сейчас в здравом уме и трезвой памяти по собственной воле поедет в Крым, когда до Турции с Кипром и Египта рукой подать? И кому надо тех «грузинских фекалий», когда вина вокруг — хоть залейся: хочешь французское, хочешь испанское, а надо подешевле – пей чилийское или южноафриканское. Магазины торгуют, рожь колосится, японцы отдают свои малолитражки в кредит за бесценок, скоро наступит демографический «бум», ипотека  нагрянет и станет еще лучше. Хотя, куда уж лучше. Лето, жара, галстук набекрень, работа не волк.

И тут, как гром среди ясного неба, электронной почтой на всю контору разносится ужасное известие – Team Building. Через неделю. Явка сотрудников строго обязательна. А «тим билдинг», если кто не знает – это летний кошмар компаний с высокой корпоративной культурой. Его заново открыли два-три года назад, когда у наемных сотрудников стали массово появляться уверенность в себе, стремление к  индивидуальной свободе и связанное с ними естественное желание работать меньше, а получать больше. Как иначе взболтнуть загустевший от стабильности персонал и реанимировать в каждом работнике подзабытое «чувство локтя»?

Раньше, в «застойные» времена, «тим билдинг» делали так. Сажали вперемешку всех сотрудников в грузовик или автобус и везли осенью на овощехранилище сортировать гнилье, или весной на поля — собирать гнилье. Совместный физический труд на свежем воздухе в грязи, дрянная погода, обязательное бухло в конце рабочего дня цементировали кариозные дыры межличностных отношений в коллективе крепче световой пломбы. За такой «тим билдинг» сотрудникам давали отгулы и платили зарплату. А то еще и по повышенной ставке, как за работу в выходные.

Сейчас, конечно, все изменилось и за «тим билдинг» надо платить. Контора платит деньгами, участники – слезами. Современный процесс сплачивания коллектива таков. Хрупкие, рыхлые тела офисных обитателей, местами покореженные фитнесом, со следами турбо-солярия на нежной коже, везут в заброшенный пионерлагерь. Причем, обычно это делается в выходной день. Будни — работе, выходные — «тим билдингу». Дальше тепличные корпоративные животные разбиваются на команды и, в соответствии с заранее разработанным корыстными психологами планом, подвергаются изощренным издевательствам на свежем воздухе. Приличные, вполне обеспеченные люди, отцы и матери семейств неловко лазают по деревьям, изображая из себя лемуров, форсируют какую-нибудь грязную лужу, нелепо болтаясь при этом на натянутых в воздухе веревках, ползают по-пластунски в траве, как идиоты-бойскауты, и пытаются перепрыгивать заборы, что тоже, разумеется, мало кому из нас доставляет удовольствие, начиная с двенадцатилетнего возраста.

Идея современного «тим билдинга» состоит в публичном унижении сотрудников, которые по мнению начальства (кстати, само начальство, как правило, не ездит на «тим билдинг», ибо фамильярность не доводит до добра) слишком зажрались на своих рабочих местах, возгордились и оборзели до такой степени, что смеют проявлять недовольство своей работой и коллегами (как-будто кого-то может интересовать их мнение!). Им, видите ли, кажется, что работа за компьютером слишком тяжела и бессмысленна, а коллеги все сплошь бездарны и завистливы.

Это все из-за стабильности. Она порождает в неокрепших умах ложное чувство уверенности в завтрашнем дне и желание отстаивать свои права. Надо просто показать людям по-настоящему тяжелую и бессмысленную работу,  опозорить их друг перед другом, избавить от нелепых мыслей о собственном превосходстве. Чтобы к концу «тим билдинга» коллективный разум сотрудников был способен порождать единственную, объединяющую людей вне зависимости от возраста, внешнего вида, служебного положения и жалования идею: «Когда же, наконец, все это кончится!»

Говорят, что выжившие после «тим билдинга» сотрудники работают с таким рвением, что последующий экономический эффект полностью окупает расходы на его проведение. Вопросы стабильности, поставок энергоносителей, споры о международном положении, миссия России, отношения с соседними странами и прочая ерунда больше не отвлекают персонал от работы. А в отпуск никого не выгонишь даже силком.

 

Михаил Косолапов

(«Деловые люди» 2006, колонка «Напоследок»)

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 15:08

Музей поэта

Монашка в черном приподнимается с табуретки у входа в каморку, берет верхний диск из стопки, лежащей перед с ней, и включает CD-проигрыватель. «Я вернусь», — поет русский народный богатырь и поэт Игорь Тальков из маленькой черной коробочки, в которой теперь бьется и страдает его мятущаяся душа. И повторяет еще и еще: я вернусь.

Ему есть куда возвращаться. Во флигеле особняка Офицерского собрания, где разместился музей Игоря Талькова, заботливо подготовлено все, что может понадобиться поэту на первое время: одежда, обувь, гитара, усилитель и документы, включая трудовую книжку и почетные грамоты. Здесь его любят и ждут. Монашка делает музыку погромче, чтобы я не упустил ни единого слова.

Я озираюсь по сторонам. Кровавые штаны поэта висят на видном месте в стеклянном шкафу. В углу теплится лампадка. Монашкины пальцы, листающие тонкий сборник стихов, наверняка, пахнут ладаном. На стене рядом со штанами — фотографии, на которых видный мужчина — бывший носитель кровавых штанов — позирует в средневековой одежде русского князя. В княжеских одеждах мужчина выглядит решительно и скорбно, как подобает витязю, рожденному для подвига и муки.

Тяжек удел народного поэта. Коротка его жизнь. Чуден его дар. Да и сам он чуден и непостижим. Я брожу по маленькой каморке, где собраны реликвии, свидетельствующие о жизни и смерти Игоря Талькова, и не перестаю удивляться тому, как из всех этих бессмысленных и жалких вещей, из этого хлама складывается трагическая фигура певца земли русской.

Вот он в мешковатой несуразной форме стоит среди армейских друзей. На его лице глупая улыбка, такая же как у всех. На его голове глупая стрижка, такая же как у всех. И сама эта фотография словно взята из дембельского альбома, такого же как у всех. И кто бы смог разглядеть за всей этой нелепицей будущего соловья России? Вот черновики его стихов. Корявые строчки наползают друг на друга. Романтические вирши недалекого подростка. Суггестивная лирика. Иными словами то, что получается у 99 процентов недалеких подростков, берущихся слагать стихи. Почему же именно его, тальковская суггестивная лирика так тронула сердца россиян? Какие нежные стропила кособокой русской души ему удалось подпилить пластиковым медиатором своего… чего? Дара? Трудно сказать чего.

Вглядываюсь в черно-белое лицо Игоря Талькова на фотографии с какого-то концерта. Лик певца одухотворен, глаза вдохновенно прикрыты, левый кулак воздет к небесам, правый нервно душит гриф гитары, рот певца разверст — чудо извержения песни из чрева поэта запечатлено в самый драматический, кульминационный момент. Возможно, мгновение назад с его губ слетели слова «чистые пруды — застенчивые ивы» или суровый рефрен «Россия! Па-ба-бам!». Есть в его песнях трогательная простота и беззащитность. Подобные чувства порождает в зрителях несчастный музыкальный ребенок, которого родители устанавливают на табуретку посреди комнаты и заставляют исполнять гостям дома песню «во саду ли, в огороде».

CD-проигрыватель замолкает. Монашка поднимается, протягивает руку и снова нажимает на кнопку Play. Все начинается сначала, все возвращается на круги своя. Я вернусь, упорствует Игорь Тальков. Не дай бог. Я настороженно прислушиваюсь к его обещаниям. А ну как и впрямь вернется?  Войдет простоволосый и босой, в белой окровавленной рубахе с дырой на груди, окинет пронзительным взглядом зажравшуюся, бездуховную, развратную Москву, тяжко вздохнет и, внезапно, могучим ударом разобьет на тысячи осколков стеклянный шкаф и холодной после многолетнего небытия рукой сдернет со стенда свои последние, смертные штаны с бурыми пятнами засохшей крови. Наденет  пыльный концертный френч с георгиевским крестом, тронет гитару и запоет.

И его хриплый голос зазвучит над нами как набат, как вечевой колокол, как труба архангела, призывающего живых и мертвых на страшный суд. И праведные станут танцевать от радости, потому что песни его ритмичны и пригодны для танца, а неправедные будут закрывать уши и страдать от ужасной муки, потому что песни его невыносимы для слуха. И он станет править всеми людьми тысячу лет. Россия воссияет среди стран запада и стран востока. И будет процветание и покой для праведных, а неправедные позавидуют мертвым, бросятся с набережной в Отводной канал и потонут.

 

Михаил Косолапов

(«Деловые люди» 2006, колонка «Напоследок»)

Теги: , , ,
Опубликовано в text
03.02.2021 в 14:58