Don’t Panic Ocean RC2022: первое российское океанское ралли для круизных яхт.

Трамвай «Мадейра» №9 (девятый маршрут)

16 октября — 6 ноября 2022 года
Пальма де Майорка — Гибралтар — Мадейра — Тенерифе

fbf80_560
А также Ибица, Картахена, Малага, Сеута, Порто Санто, Мадейра, скалы Сальваген, Ла Пальма, Гомера… — 3 недели, 2 моря, 1 океан:

— традиционная парусная программа в стиле baby-ARC: четыре дистанции 220/150/600/250 nm.

— 500 миль морей — Балеарского (до Картахены) и Альборанского (вдоль побережья Мурсии и Андалусии)

— прохождение Гибралтара (мастер-класс по течениям, ветрам, ловле тунца на судовом ходу в проливе)

— 1000 миль чистой Атлантической воды со всеми прилагающимися к ней островами

wave flaggg

Переход делится на два этапа (пересадка, подсадки и высадка — Сеута/Малага):

1. «Средиземка»: Пальма де Майорка — Картахена — Гибралтар, ~550 миль, ~9 суток

2. «Атлантика»: Гибралтар (Сеута) — Мадейра (Фуншал) — Ла Пальма (Санта Круз) — Тенерифе (Радазул), ~1000 миль, ~12 суток

map_2022_1

Это карта не предназначена для навигации, морскую изучайте сами: работа с картами — шкиперские обязанность и удовольствие.

Места стоянок могут меняться, окончательный маршрут определится погодой и соображениями безопасности.

1mad_sntmaria

Капитан парусной яхты (известный художник) заявил о намерении посетить необитаемый архипелаг Сальважеш между Мадейрой и Тенерифе. Вы сможете принять участие в радикальной экологической акции (вторая попытка), которую собираются провести на диких скалах посредине океана художники-эволюционисты. Если, конечно, вас волнуют вопросы сохранения жизни на планете Земля, климатические проблемы и отношения человека и дикой природы.

Парусная лодка

(если кто-то еще не знает, как устроена жизнь на борту в многодневных переходах — в целом, со всеми удобствами, но под углом, и с постоянными вахтами по 2-4 часа в открытом море)

O452O45

434moresaloon_small

Запись в команду после личного собеседования с капитаном:

Михаил Косолапов    +7916 6066154

Mikhail Kosolapov        FB | WhatsApp | Viber | mxlapa@gmail.com

 

Опубликовано в Don't Panic Globe, Новости, Участие
02.03.2018 в 12:34

Век дурака (рассказ на день дурака)

Председателя Владлена Соломоновича в правлении ТСЖ не любили и считали гомосексуалом. Для этого имелись три надежных основания. Во-первых, он был начальник. Во-вторых, по коллективному мнению, шибко умный: закончил Строгановское училище по классу промышленного дизайна и много знал. Скажем, отчего вагоны в метро синие, где находится Джаганнат-мандир, что это вообще такое, и еще уйму ерунды в таком роде. В-третьих, он действительно был гомосексуалом, хотя ничем, кроме лосьона Calvin Klein и дурацкой привычки зимой и летом носить черный френч, себя не выдавал.

Но шила в мешке не утаишь, и от рентгенолога Люси из четвертого подъезда не укроешься. Ведь, казалось бы, пусть его п…дарас — был бы человек хороший. А ничего подобного! Улыбаются, здороваются, а сами такое… Только инженер теплосетей Семен Игоревич до поры не придавал значения наветам, и был доброжелателен, почти накоротке с Владленом Соломоновичем. Даже совместно отмечали начало зимнего отопительного сезона в прошлом году. Досидели до полуночи в правлении, «роднуля» обзвонилась. Грозила разводом.

Семен Игоревич, конечно, плохой пример — человек увлечен работой, поверхностного интереса к сослуживцам, не особенно наблюдательный, этакая «вещь в себе». Лазает по своим подвалам и чердакам, всё трубы, трубы — хоть бы и вовсе людей не было кругом. Однако, с председателем правления приятельствовал и плохого не прозревал до случая в первый день апреля, после которого точно сиамская кошка между ними проскочила.

Владлен Соломонович так и не понял, что произошло. Сидели в каптерке у инженера, выпивали по душам. Он в удовольствие, как полагается бывшему промышленному дизайнеру и художественной натуре, на задней стороне мятого чертежа с трубами елозил огрызком химического карандаша портрет собеседника. Инженер посмеивался — мастерство не пропьешь!

«Ты вот, Семен Игоревич, бинарная персона, как я ухватываю, тебя черно-белой графикой передавать самое то, нет в тебе подтекста, полутонов, переживания. Одни трубы и теплоцентрали. Робот ты, андроид по сути. Живешь по программе, как научили», — рассуждал Владлен Соломонович, после четвертой рюмки четырехлетнего коктебеля, расстегнув ворот своего френча.

«Да рисуй как видишь, художнику положено, у него четыре глаза. А ты, стало быть, Владлен Соломонович, не бинарная персона? Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Сложная и с градиентом? Прямо как радуга! Только я тебе как инженер скажу: радуга твоя «небинарная» никакой не природный спектр, а нарисована в семь цветов покупными красками поверх моего черно-белого чертежа и устроена попроще любой аксонометрии. Так-то вот!» — в подборе аналогии раскрасневшийся Семен Игоревич проявил неожиданную точность, удивившую избыточно образованного и разбирающего «культурные коды» председателя ТСЖ.

Владлен Соломонович облизал карандаш и нарисовал инженеру синие крысиные усы. «Все в мире бинарно. — горячился между тем Семен Игоревич. — Слон и моська, лучистая колбаса и скумбрия, дельфин и русалка, даже комиссар Малевич с квадратом вместо иконы. Он его кому рисовал? куда вешал? с какой целью? Так и ты со своей нарисованной в башке радугой только мнишь, что сложнее прочих устроен. Вся твоя радуга при должном освещении наизнанку выворачивается и отражается в обратном порядке. Хоть туда, хоть сюда — как тебе удобно. Двойная радуга, бинарная… Ты в какого бога веруешь, Владлен Соломонович?»

«Я крещеный, — насупился председатель ТСЖ и пририсовал портрету вторую усатую голову, хотя инженер в жизни усов не носил. — Бог триедин, на это что скажешь, вестник дихотомии?» Коктебель заканчивался. Разговор сворачивал не туда.

«Скажу, либо ты небинарный и семицветный, либо правоверный как Навзод — и нечего тут трехмерной жопой крутить! Деньгами берем, а все честные. За мир бомбы кидаем, за свободу в шеренгу строимся. И так уже все шизофреники сделались, ни в чем уверенности нет… А теплоцентрали ржавые текут! И крыс в подвале опять потравили, нелюди», — Семен Игоревич пискнул от возмущения и замолк.

Сплошь в красивых ржавых разводах трубы уютно сопели. В подвальном помещении булькало и похрюкивало. Шоркала по асфальту метла разнорабочего Навзода. Дом, словно всплывший из почвы сперматический кит, готовился высморкать обитателей через единственную ноздрю. Председатель ТСЖ Владлен Соломонович дорисовал третью усатую голову с на портрете Семена Игоревича и отложил карандаш.

«А я так вижу. Имею право», — пробурчал он себе под нос, отмечая очевидное несходство изображения с натурой. Семен Игоревич в жизни походил на артиста Смоктуновского, а не на трехголовую крысу величиной с корги, кутающуюся в клетчатую мужскую сорочку не по размеру. Владлен Соломонович развернул картинку и подался через стол позвать собутыльника вместе посмеяться над шаржем, но отшатнулся, увидев выражение его лица. Вместо лица у Семена Игоревича был белый силикатный кирпич. Возможно, даже покрытый гидрофобным составом. Кирпичные глаза уставились на портрет, ротовое отверстие беззвучно открывалось и закрывалось.

На негнущихся ногах, неловко, как слепой робот Вертер, грузно переваливаясь и клацая клювом, подобно исполину хацегоптериксу, инженер по теплосетям выступил из подсобки. При этом он так саданул на прощание дверью, что в углу опрокинулся прошлогодний стенд с противопожарной наглядной агитацией. Тем самым открылась неприличная дыра в подвал. «Что такое? Почему не заделана?» — по инерции отметил про себя страдающий на службе в одиночестве председатель правления ТСЖ, обескураженный реакцией инженера по теплосетям на невинную в общем-то шутку.

Подумаешь, не понравился портрет! Так скажи словами, этот порвем, другой нарисуем. Скрытый во Владлене Соломоновиче художник еще почти час чувствовал себя уязвленным. Пока разбитная девка Маруся из бухгалтерии не выпросила себе портрет инженера с тремя крысиными головами. Владлен Соломонович отдал, чего ж не отдать? Отчасти даже лестно. И никакая она уже давно не «разбитная», скорее потерянная.

Дыру так и не заделали до самого Рождества, когда Семен Игоревич таинственно исчез в своей запертой изнутри подсобке. Овчарку следователи приводили — ни следа. Весь дом переворошили. Удивительные дела тут у вас творятся, говорят. А это мы и без полиции сами знаем.

Все.

 

Михаил Косолапов

(«TCЖ/записки на айфоне»)

10.06.2022

Теги: , , ,
Опубликовано в text
16.06.2022 в 10:42

Левиафан (эссе про «Дом культуры ГЭС-2″)

В самом центе рыхлого блина «старой» Москвы — расплющенной тяжестью русского неба сухопутной медузы в междуречье Волги и Оки — стоит крепость. В ней сидит елбасы, из-за красных стен он следит за всеми странами и народами. И что попадает в его поле зрения — то есть, а чего не попадает — того нет. Так у нас повелось с древних времен.

С декабря 2021 года в поле зрения попал «Дом Культуры ГЭС-2». Раньше он был скрыт от взгляда Кремля и прятался за мрачной громадой иофанова дома на набережной. В его мертвых залах ржавели монструозные котлы, бродили призраки латышских стрелков, и черные вороны хрипло кричали «Nevermore» из провалов окон на случайных прохожих.

Но вот пришел новый хозяин, разбогатевший на русском духе откупщик, привел директоршу из фрязей, а та позвала архитектора тоже из фрязей, некогда прославленного среди франков, чтобы тот разделал труп неорусского чудовища под хайтек. Чтобы выкрасил пустое нутро в белое, стены в серое, а трубы в синее. И сделали так…

На заднем дворе устроили искусственный склон и насадили рядами березы, обустроили набережную канавы, и поставили перед входом комковатую скульптуру. И хотя огромная алюминиевая куча изображала «глину созидателя», подлый московский люд сразу обозвал ее за внешнее сходство «большим говном».

ges21

Говорят, синие трубы в электрическом сиянии по ночам и привлекли поначалу недреманное око из-за красной стены через реку. «Большое говно» оттуда разглядели уже потом, когда елбасы пожелал лично осмотреть московское диво, изготовленное фрязями на деньги возгордившегося откупщика.

Нет в древней Москве сущности иной, чем та, которая побуждается к жизни взглядом из-за стены и близостью к сердцу города, к его Кремлю. Все через него стало быть — и дом Иофана на набережной для слуг народа, и кротовые норы метро для самого народа, и стеклянное сити — гетто сребролюбцев, и даже собор вместо бассейна (а до него бассейн вместо собора — суть одна)… «Поднимите мне веки», — перекатываются белые камни кремлевских подземелий, и некоторые улавливают среди шороха звуки лютни, а некоторым чудятся дальние громы. Нет в Москве никого и ничего, что устояло бы, выдержало этот хтонический взгляд — сокрушающий и дающий.

Так и здесь. Откупщик скукожился и уполз в тень. Его искусники-фрязи бежали туда, откуда приехали. Но хрустальный дом культуры, гальванический Левиафан пробудился! Вдохнул стылый воздух московской зимы, отразился в «ледяной ряби канала» и воссиял, как хрупкая насекомая эфемерида. Или как вымершая гигантская стрекоза Меганевра, обугленные останки которой ГЭС-2 пережигал когда-то в электричество для московского трамвая…

Я иду по сплошь выкрашенному в белое чреву бывшей электростанции. Всюду металл, похожий на пластик, и стекло, похожее на свое отсутствие. Изящные как тележки в супермаркете поручни ограждают меня от падения в бездну, в прошлое, в калифорнийскую Санта-Барбару, сериал о которой зачем-то снимает заново приглашенный исландский художник. Ему специально построили декорации и наняли актеров. «Сиси, не подписывай завещание», — говорит пожилому мужчине Джина или София. Обе с прической как у фронтмена группы A-HA.

ges2

Во чреве Левиафана, в прозрачном мире-изнанке все выглядит ненастоящим. В этом обморочном театре актеры-блогеры снимают в белых декорациях тик-токи, актеры-зрители изучают декорации выставок, а специально нанятые и обученные студенты театральных училищ изображают вежливых гидов и сотрудников. Настоящими выглядят только охранники у рамки детектора на входе. И еще таджики-маляры в оранжевых жилетах, которые слоняются по ажурным переходам с баллончиками и ведерками белой краски и подкрашивают, подкрашивают. Хотя в этом иммерсивном театре и они, возможно, только играют роль таджиков-разнорабочих.

Если подняться под крышу, можно увидеть, как в прозрачных офисах-аквариумах едва прикрытые белыми жалюзи от случайных взглядов медитируют с аймаками, айпадами и айфонами местные элои. Здесь в «верхнем мире» они придумывают минималистичные черно-белые брошюры, объясняющие и толкующие почтенной публике смыслы ярмарочных балаганов «нижнего мира». Не случайно выставочные пространства в цоколе дома культуры отданы кричаще-яркому, вульгарному как жизнь после жизни современному искусству морлоков.

Словно подчеркивая пропасть между белым миром звенящей, сверкающей пустоты беззащитных внутренностей Левиафана и глухим, плотным, брудастым, грязноватым миром внешней Москвы за стеклом — нашим миром, чего уж там! — висит над темной водой Москвы-реки наш Калинов, наш Патриарший мост. От дома культуры, мимо храма-бассейна до метро имени князя-анархиста.

Такое вот извержение духа, гейзер смысла и реклама клиники для больных душ одновременно. И над всем этим богатством сияют пятиконечные рубиновые глаза древней твердыни православия. Ну и самодержавия с народностью тоже.

 

Михаил Косолапов

04.02.2022

Теги: , , , ,
Опубликовано в Art, text
10.04.2022 в 02:57

«Старые песни о главном» в Новой Третьяковке

В бывшем ЦДХ открылась отчетная выставка европейских мастеров современной художественной культуры. Называется «Многообразие. Единство. Современное искусство Европы. Москва, Берлин, Париж». Выглядит ровно так как называется. И хорошо уже то, что обошлось без криволинейных проходов, лабиринтов, дырок в стенах и светового шоу, как это любят у нас в деревне…

tret4

Возможно из-за благотворного влияния «европейских колонизаторов» работы висят на удивление ровно и нормально освещены, инсталляции и скульптуры доступны для изучения со всех сторон, видео показывают в темных каморках, а экспликации понятны и читаемы (я не про содержание). Экспозиционный прием, дизайн важен для краеведческого музея, или когда вы показываете какую-нибудь явную ерунду — шубу жены Виктора Цоя, штаны певца Талькова, гитару барда Высоцкого, анимированные 3D-полотна Ван-Гога — делаете коммерческое шоу из «говна и палок». А столь внушительное собрание европейских художников любопытно уже само по себе и не нуждается в «визуальных костылях». Хороший дизайн выставки — когда его не видно.

Диктат проводников «культурной повестки» проявляется в другом. Как раз в многообразии и единстве, в бессмысленно цельном высказывании о современности, которое после Москвы поедет на гастроли Париж, и будет на разные лады убеждать тамошних обывателей, что они точно такие же, как тутошние, московские. И все едино, и проблемы у всех одни, и «все люди братья, а все бабы — сестры». И если мы всплакнем над иммигрантами, заклеймим авторитаризм, разделим мусор, встанем на колени перед униженными и оскорбленными и в 100500-й раз покаемся за грехи отцов, великих отцов, отцов-основателей — наступит рай на Земле, тысячелетнее царство добра и конец истории в хорошем смысле.

tret3

Наверное это было бы и неплохо, если бы не являлось «культурной политикой», то есть чистой спекуляцией, «бартовским» мифом и тенью на стене пещеры умопомрачения. ‘We are the world we are the people’, — пел 30 лет назад капитан Очевидность из Greenpeace. Вот эта визуализация «социального запроса» и «ответственности автора» перед обществом — самое интересное на выставке «Многообразие. Единство». Причем скорее для антропологов, социологов, историков искусства, чем для художников и подготовленных зрителей. Нет, ну детям еще и папуасам тоже понравится. Им все яркое нравится. Даже глупый супрематизм. (это сейчас шовинизм был или абьюз? или все сразу?)

В этом супермаркете искусства ходишь по залам-отделам и потребляешь бесспорные, вечно прогрессивные, скрипучие, как бегущая по кругу карусель, популярные мелодии прошлого века. Ведь ничего не меняется! Какой-то бесконечный «новогодний огонек». Пикейные жилеты пан Кифер и пани Болтански обсудят добрые старые времена, юная фройляйн, лежа на боку, исполнит шансон про ГДР, обезьянка из Суринама прибьет цисгендерного дядю Сэма надувным молотком, дуэт Гилберта и Джорджа споет комические куплеты и дальше по списку…

Так выглядят примерно все групповые выставки и музеи современного искусства в «первом» и «втором» мирах. А жителей «третьего» всегда можно привезти, окультурить и показать в зверинце… в смысле в галерее там, или на бьеннале. Отчасти потому, что культурная политика теперь определяет содержание, следование ей строго вменяется в обязанность разным художникам. И в этом их многообразие. А отчасти вследствие общей изотропности, равномерности и прямолинейности языка современного искусства. Грубо говоря, картинка зафиксировалась в 60-70 годах прошлого века, когда жанр созрел и «окуклился» в школу. И в этом его единство.

tret2

Все это не значит, что на выставке нечего смотреть. О нет, там много ярких — и буквально, и метафорически работ. Это не противоречие, «творческие единицы» живут и прекрасно делают искусство в условиях «социального заказа», идеологии, цензуры. Разве мы выбросили на помойку Веру Мухину или «певца Гулага» Родченко? Ну или, скажем, «фашиста» Эзру Паунда? Даже Лени Рифеншталь. Нет, конечно. Проблема вовсе не в том, что «новая реальность» опять предъявляет современному художнику политические и связанные с ними нравственные требования, а в том, что современное искусство выработало свой «канон». И выставка в Новой Третьяковке «Современное искусство Европы» не отступает от него ни на шаг.

Российские художники в этой смердяковской куче выглядят на удивление свежо — еще не канонизировались. Смешно, но видел двух Аристархов Чернышовых: один — «бегущая строка» перед входом, а второй (не помню его фамилии) — на третьем этаже, где можно сплясать на черном круге перед камерой и полюбоваться как фигурка на экране облепливается цветной 3D-херней и повторяет движения танцора.

(сделал несколько случайных фоток, зрителей почти нет, каталогов нет, буклетики тоже не напечатали — предлагают скачать приложение)

Михаил Косолапов

21.01.2022

tret1

UPD (10.04.2022) Полтора месяца прошло со дня вторжения на Украину. Трагические события привели к катастрофическим для культуры последствиям. Музейные связи России и ЕС оборваны, все выставки отменены, многие экспонаты задержаны. И все это лишь малая толика санкционного давления «коллективного запада» на Россию в ответ на спровоцированную и давно ожидаемую агрессию. Границы,  приоткрывшиеся после пандемии, снова закрыты. Мир на глазах меняется, и не в лучшую сторону, а, скорее, обрушивается в Средневековье с его «культурой отмены», «коллективной ответственностью», шовинизмом и манихейством.

Разумеется эта выставка была закрыта организаторами одной из первых, но несмотря на торопливость европейских культурных чиновников, «отвратительный образец сотрудничества» с токсичной Россией подвергнут остракизму и коллективно осужден. Хотя и до войны проект сопровождался множественными скандалами в прессе, между организаторами, среди участников. Вряд ли теперь эта выставка в ближайшие годы доберется до Парижа. Ну, по крайней мере, берлинская и московская почтенная публика успела изведать довоенного «многообразия и единства».

 

Теги: , , , ,
Опубликовано в Art, text
10.04.2022 в 00:45

Спецоперация и любовь (рассказ на 8 марта)

Соседский сынок, оказывается, не повесился. Об этом главному бухгалтеру ТСЖ Елене Марковне рассказала шепотом Люся, консьержка из четвертого подъезда. Неведомым образом она умела знать все обо всех и в самых пикантных подробностях, даже не покидая своего поста между сушилкой для колясок и лифтом. Днем Люся питалась чаем с бергамотом и сладкими кукурузными палочками «Кузя», а что она делала ночью не знал никто. Сантехник Николай однажды предположил, что у Люси парализованы ноги и лицо и она, как джинн, проклята и заключена председателем ТСЖ Владленом Соломоновичем в свою будку.

Когда сейфовую входную дверь «Ягуар» наконец отжали, то увидели за оттоманкой совершенно голого юношу, прикрепленного за шею к отопительной батарее. Он чудом не удавился, пытаясь в отсутствие родителей одновременно дрочить и душить себя с помощью красивой кожаной снасти для утех. Приспособление нашлось в мамином бельевом шкафу под стопкой чистых простыней. «Какой развитый мальчик! Но руководство по эксплуатации все-таки следует читать», — отметила вслух профессионально деформированная Елена Марковна.

Она жила в параллельном мире, но на том же этаже. Жилплощадь делила со взрослым сыном, золотистым, как стафилококк, ретривером, и мужем-летчиком, прошедшим Афганскую и обе Чеченские компании. Муж Елены Марковны — подполковник запаса Лысюк — хорошо разбирался в политике, называл Горбачева «комбайнером», Ельцина — «елкиным», Путина — «папой», а Медведева — «димоном».

А сама главный бухгалтер Елена Марковна политикой никогда не интересовалась. Ее больше привлекали вопросы секса и размножения в целом. Возможно из-за того, что размножилась она уже довольно давно, и секса с тех пор у нее не было. По крайней мере в традиционном смысле. Если не считать… нет, это совсем не то! или вот тогда… да, скажете еще! там и считать-то нечего…

Теперь вы можете представить себе изумление Елены Марковны, когда на ровном месте она вдруг сделалась «кремлевской пиздой». Многое в нашей жизни случается неожиданно. Так вот подполковник Лысюк ожидал заслуженной боевой награды за снайперское попадание ракетой в духан с бородатыми инсургентами, а вместо этого неожиданно был уволен в запас вместе со своим мудаком-штурманом, который перепутал ущелья на летной карте.

Выгуливать стафилококкового ретривера полагается дважды в день, как обычную собаку. Елена Марковна кивнула парализованному лицу консьержки Люси в окошке и вышла на улицу. Бестолковая собака тут же обоссала урбанистическую мусорницу между лавкой с USB-розетками и подъездом, оборудованным пандусом и перилами для москвичей и гостей столицы с ограниченной подвижностью. На лавке мерзла в длинном пуховике Uniqlo безымянная соседка. Ее тощий супруг в коротком пуховике Uniqlo ходил туда-сюда перед подъездом и визжал на аварийные службы по телефону.

Оба выглядели взволнованно. Соседский сынок-допризывник заперся в квартире и не подавал оттуда признаков жизни. Ретривер потащил Елену Марковну в ближайшие кусты и дальше, дальше в сторону общественной собачьей площадки. Выразить сочувствие и предложить помощь она смогла только через сорок две минуты на обратном пути. Муж остался ждать специалистов МЧС внизу, а все еще безымянная соседка поднялась к Елене Марковне согреться чаем.

О соседях Елена Марковна знала только то, что они соседи. Женщина оказалась Наташей из Краматорска. Она согрелась чаем, укрепила силы борщом со стопкой перцовки, оттаяла и протекла: 25 лет в Москве среди кацапов, начинала на рынке, все сама, сама, такое видела не приведи господь, но, слава Украине, на жизнь хватает и квартиру в Капотне еще когда купила, и вторую вот, и каждое лето к своим ездит, хату отгрохала как дворец у Путина, и что теперь делать с этим уродом Путиным, когда победоносные СВУ окончательно победят и размажут в грязь ваших удмуртских орков и всех недочеловеков-москалей?

Елена Марковна была женщина не то, чтобы бесчувственная, просто далекая от политики. Идиотом она была. В хорошем, греческом смысле. Она все больше улыбалась, выкладывала конфеты на блюдце, нарезала недоеденный медовик, и только спросила примирительное и тревожное, не имея злого умысла: «Ты вот, Наташа, с таким боевым духом, наверное, поедешь к своим, в Краматорск? Ведь война же, как там без тебя?»

Конфеты и медовик Наташа доела в задумчивости, прислушиваясь к звукам из коридора. Два слесаря МЧС — удмурт и москаль — наконец вскрыли ее сейфовую дверь. Соседка вскочила, схватила с крючка свое длинное Uniqlo и выпрыгнула за порог. «Вот как переживает бедная женщина: ни «спасибо» не сказала, ни «до свидания». Не до вежливости ей сейчас, когда такое», — заключила Елена Марковна и укусила чернослив в шоколаде. К этому времени она уже минут десять была «кремлевской пиздой», но еще не узнала об этом.

Жирную надпись перманентным маркером на своей двери главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна обнаружила только утром, когда вышла из квартиры. «Кремлевская пизда? Кто это в нашем доме хулиганит? и почему я? и почему сразу аж кремлевская?» — занервничала было Елена Марковна. Но ее непробиваемо здоровая московская натура скоро взяла верх.

Десятью минутами спустя, размазывая Fairy по светлому дермантину, она думала примерно так: «…пизда, да еще кремлевская — а неплохо в мои-то годы! да не кому-нибудь я нужна, а целому Кремлю! Надо сегодня же Марусю из правления попросить мне корни прокрасить и укладку сделать. У нее рука легкая».

Всё.

Михаил Косолапов
09.03.2022

Теги: , , ,
Опубликовано в text
14.03.2022 в 17:35

Ночной смотр (рассказ на 23 февраля)

А разбитная девка Маруся из правления тоже была не из простых. И повидала всякое. Но все больше какую-то ерунду. А казалось бы лакомая баба с работой и жилплощадью. «Как луна, как дыня самаркански красивый, чистый молодой женщин, — заметил наблюдательный разнорабочий ТСЖ Навзод, когда первый раз увидел ее в правлении. — Только голова совсем нет и говорит всякое. И зачем такое говорит непонятно».

Маруся была птица высокого полета, случайно залетевшая в управление эксплуатации. У нее над столом висел календарь с замком Нойшванштайн осенью. Сложное название замка она выговаривала почти без запинки, только иногда вместо «лебедя» выходило «свинья». Маруся как раз рассказывала главному бухгалтеру ТСЖ Елене Марковне про свою связь с представителем внеземной цивилизации и не запомнила Навзода, который соискал позицию разнорабочего, для чего явился в правление на собеседование. Причем без малого не опоздал. Зато после трудоустройства Навзод больше никуда не торопился и никогда не приходил вовремя.

Корпулентная дама Елена Марковна неожиданно слабо разбиралась в ксеноморфах, хотя по своему предпенсионному возрасту и склочному нраву относилась к типу землянок, вызывающих у пришельцев живой интерес. Но более культурного собеседника у Маруси в правлении ТСЖ не нашлось. Инженер теплосетей Семен Игоревич ползал по цокольному этажу среди своих ржавых коммуникаций. А сантехник Николай… Да что со скотины взять? У него на все — только поржать. Позитивный, сука, мыслитель сантехник Николай — ни слова в простоте.

С инопланетянином получилось довольно двусмысленная история. Во-первых, разбитная девка Маруся все же была женщиной одинокой, а тайный визит незнакомого существа, да еще ночью, в ванной… Хорошо не в санузле! Во-вторых, ничего, конечно, у Маруси с пришельцем не было, да и не могло быть по целому ряду причин, о которых ниже. Но кто ж поверит одинокой молодой женщине? Кому скажи — кроме Елены Марковны, само собой — так еще ославят на весь дом.

А дело было так. Если коротко, в двух словах, то вот: ничего не было. Только инопланетянин. Он-то как раз был скорее мужчина, судя по его верхней половине. Нижнюю скрывали какое-то мутноватое свечение и клубы пара. Пар валил из треснувшего змеевика, на котором сушились два кружевных бюстгальтера без косточек, с наполнителем, и мохнатая тряпка от патентованной швабры из интернет-магазина. Если бы не этот плюющийся и шипящий змеевик, может быть Маруся и проспала бы свой контакт с инопланетной формой жизни.

«Да чтоб тебя!» — сказала она, щелкнув выключателем. Но лампа не вспыхнула. Вместо этого сквозь клубы пара из-за сдвинутой к стене целлофановой шторы над ванной распространилось тусклое сияние. Нежное и розовое, как свежее сало. Или может быть серебристо-алюминиевое, как Марусин новый айфон, зарядку от которого она забыла давеча в правлении. Не то чтобы Маруся страдала дальтонизмом, но вот цвета — это всегда как посмотреть! Она скосила глаза и ванная комната вновь окрасилась красивыми, сальными лучами. И теперь, приглядевшись, сонная девка увидела безволосое продолговатое туловище мужской комплекции, колышащееся в углу над треножником с китайским рукомойником в итальянском стиле.

Удивительно, однако страха у Маруси не было. А у пришельца не было головы. Отполированная до зеркального блеска шишка над его широкими плечами округло стекала вниз. Гладкие, как металлопластиковые трубы сантехника Николая, руки свисали по бокам и ничем не заканчивались. Ноги и промежность белой фигуры, и все чему у гуманоида предполагается быть ниже пояса, Маруся рассмотреть не успела, и впоследствии решила, что нечего там было и рассматривать.

«Да ты никак с бюстом в ванной обжималась, проказница?» — дерзко пошутил сантехник Николай. Позднее этот юмор стоил ему премии и письменного выговора «за отсутствие на рабочем месте в установленное должностной инструкцией время». Он первым «по горячим следам» услышал отчет Маруси о ночном событии, когда утром явился чинить змеевик и заделывать идеально ровно, как по линейке, просверленные дырки в канализационной трубе.

«Он их лучами из глаз пробуравил? как Супермен? хорошо не на кухне контактировала — там газовые трубы». Среди суперспособностей сантехника Николая не значилось умение располагать к себе людей.

Никакого объяснения ни дыркам, ни лопнувшему змеевику у Маруси не имелось. Единственное, что пришло ей в голову — бессмысленное словосочетание «квантовая запутанность», но к чему оно, и что означает? Возможно, пришелец прочистил ей мозги инопланетными технологиями. А может он… нет, Маруся решительно не понимала, чем обязана такому вниманию расы межгалактических воинов-тестикулатей. Кого-кого? Да черт знает откуда это взялось!

Точнее Маруся сказать не могла. Она действительно не помнила ничего с того момента, как открыла дверь в ванную и увидела… увидела что? что увидела-то? Она не помнила. Не помнила как плакала от счастья, сидя на краешке финского унитаза среди бесчисленных звезд и галактик. Не помнила, как танцевала во влажных клубах пара, не касаясь босыми ногами кафельной плитки на полу; как писала пальцем на запотевшем зеркале громоздкие формулы, а они сами собой превращались в другие, еще более запутанные. Не помнила, как ночной гость проделал отверстие в выступе над плечами и, шевеля краями, исполнил оттуда голосом Федора Ивановича Шаляпина романс Михаила Ивановича Глинки на стихи Василия Андреевича Жуковского:

«В двенадцать часов по ночам
Из гроба встает барабанщик;
И ходит он взад и вперед,
И бьет он проворно тревогу.
И в темных гробах барабан
Могучую будит пехоту;
Встают молодцы егеря,
Встают старики гренадеры,
Встают из-под русских снегов…»

Хотя, нет! обрывки мелодии, слова — что-то накрепко засело в ее голове. «Нойшвайнштайн и Нойбиберг — это две разные метавселенные. А Нойбиберг по-немецки значит «крыса»! Все мы крысы. Все до единого. Понял, дупло?» — с горечью сказала Маруся далекому от высоких материй сантехнику Николаю, запихивающему промасленную паклю в дырку, и оглядела себя в зеркале.

На душе у разбитной девки Маруси было пусто. Голова трещала как от похмелья. Из правления ТСЖ дважды звонили — пожарный инспектор вылакал весь растворимый кофе в ожидании забав. День обещал быть нервным: предстояло ходить по этажам и штрафовать проживающих в доме землян, чтобы они убрали свои коляски и велосипеды, которые загромождают проходы на общую лестницу.

Всё.

Михаил Косолапов
23.02.2022

Теги: , , ,
Опубликовано в text
14.03.2022 в 17:26

Случай в ТСЖ (рождественский рассказ)

Однажды инженеру теплосетей Семену Игоревичу прислали с незнакомого номера дикпик. «Зачем такое? Чьи-то глупые шутки», — рассудил он, но на всякий случай позвонил на работу гражданской жене. Она называлась в контактах Семена Игоревича «роднуля». Это чтобы не путать с первой женой — «Аришей», которая звонила в конце каждого месяца по поводу алиментов.

«Ты чего трезвонишь посреди дня? Умер кто или с работы выгнали?» — сказала «роднуля» вместо «алло». Семену Игоревичу стало ясно, что с этой стороны подвоха ждать не надо.

В каптерку заглянул сантехник Николай. Руки у Николая были в солидоле. «Похоже не он», — решил было Семен Игоревич. Штаны у Николая, однако, тоже были в солидоле. «У тебя, Николай, смартфон какой модели?» — зашел с подвохом Семен Игоревич. «Какой у всех. Тебе зачем? Думаешь, я с жильцов деньги тяну? Миллионы, блядь, нажил. Пошел ты…» «Да тихо ты, разошелся! У меня тут видишь какое дело…» — сказал Семен Игоревич, прижимая большой палец к черной засаленной поверхности своего аппарата.

Николай посмотрел на дикпик и заржал. Было от чего. Дикпик был черный. Это обстоятельство Семен Игоревич от волнения упустил. «Не там ловишь, Семен Игоревич, лучше Навзода спроси». Николай в душе был мракобесом и придерживался консервативных взглядов не только на паклю и резиновые уплотнители.

Разнорабочий ТСЖ Навзод с метлой поперек груди кемарил на лавке у подъезда. «Зачем плохо думаешь бедный Навзод, начальник? Обидно говоришь, телефон-шмелефон, зачем своя порнуха мне в лицо тычешь? Тьфу на тебя, шайтан!» Инженер устыдился, поскольку считал себя человеком интеллигентным и даже однажды перечислил 500 рублей в фонд борьбы с коррупцией…

Главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна с разбитной девкой Марусей из правления молча пили чай на рабочем месте. Елена Марковна пила со шпротой на армянском лаваше, сидя в юрком икеевском креслице за столом. Разбитная девка Маруся чавкала зефиром, опершись на столешницу из искусственного дерева туго обтянутым юбкой из искусственной кожи задом. Она любила сладкое. Телевизор в углу сипло гавкал анекдоты голосом юмориста по кличке Бульдог.

«Обед!» — заорали обе, не поворачивая головы. Семен Игоревич испуганно захлопнул едва приоткрытую дверь, отпрыгнул вбок и стукнулся локтем о трубу отопления. С потолка отвалился и шлепнулся на линолеум увесистый кусок штукатурки.

«Вот Семен Игоревич заходил за сметой или свой дикпик показать», — задумчиво сказала Елена Марковна, облизывая жирные пальцы. У сантехника Николая были золотые руки и раздвоенный язык без костей.

Маруся ухмыльнулась, доела зефир, размазала помаду по губам салфеткой и переменила ноги. Бульдог в телевизоре взвизгнул и ушел на рекламную паузу. Разнорабочий ТСЖ Навзод неловко стукнул метлой припаркованный под окном хундай-солярис и бранился с его хозяином. Смеркалось.

Расстроенный Семен Игоревич заперся в своей каптерке и смотрел в стену. Рабочий день клонился к закату. «Черный дикпик во внутреннем кармане пиджака стучит в мое сердце», — уныло думал инженер. Выцветшая схема эвакуации при пожаре не радовала его — прежде такого не случалось. Нужно было действовать решительно. Семен Игоревич потянулся к шкафу, отворил скрипучую дверь и вынул раскрашенного Щелкунчика из папье-маше.

Рычаг на спине куклы, которым управлялась пасть для колки орехов, давно отломился. Красный прямоугольный рот Щелкунчика был настежь распахнут в безмолвном крике. Кариозные, потрескавшиеся зубы нижней челюсти заклинило в районе пупка. Щелкунчик выглядел злобно, будто ему во дворе поцарапали лопатой хундай-солярис.

Телефон в глубине пиджака затрясся и запиликал крысиным голосом «Вальс цветов» из балета «Щелкунчик». Семен Игоревич сам установил эту мелодию на звонок после того, как они с будущей гражданской женой в начале знакомства сходили на дневной спектакль в Большой театр. «Роднуля звонит. Про мусор напомнить», — подумал инженер, но отвечать сразу не стал, а вместо этого достал из ящика стола недопитую фляжку дагестанского коньяка и поставил рядом с куклой. Поперек этикетки перманентным маркером значилось «Допей меня».

Вода запищала в стене глубоко. Смартфон не унимался, делаясь все громче и громче. Семен Игоревич посмотрел в захватанный пальцами экран. Из черного зеркала на него уставился дикпик. Он был так похож на самого Семена Игоревича с длинным носом и в покосившихся очках, что инженер теплосетей машинально потянулся рукой поправить дужку, хотя никогда в жизни не ходил к окулисту и очков не носил.

«Врешь, не возьмешь!» — погрозил он пальцем Щелкунчику и сунул ему в пасть трясущийся, завывающий «Вальс цветов» смартфон. «Жри! Да будет присно» — произнес Семен Игоревич, схватил фляжку и допил коньяк. В дверь снаружи постучали. Волшебная музыка Петра Ильича Чайковского заполнила конуру. Инженер начал стремительно уменьшаться в размерах, пока не превратился в необычно крупную трехголовую крысу величиной с корги. Его брюки свалились на пол.

Из-за двери неразборчиво матерился сантехник Николай. Разнорабочий Навзод совал снизу в щель прутья метлы. Главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна возмущалась: «Ну нельзя же так!», а разбитная девка Маруся из правления как заведенная повторяла «я не хотела, я не хотела».

Крысиный король Семен Игоревич пошевелил вибриссами на центральной голове, как будто принюхиваясь, левой головой посмотрел на дверь, правой укусил ножку стула и, величественно ступая на задних лапах, пошел за шкаф. Клетчатая сорочка волочилась за ним как мантия. Там в углу, за наглядной агитацией и схемами домовых теплоцентралей был его тайный ход в подвал. «Кролик белый, куда бегал», — пропищала правая голова Семена Игоревича, прежде чем исчезнуть в норе. А две другие молча переглянулись.

Всё.

Михаил Косолапов

07.02.2022

Теги: , , ,
Опубликовано в text
14.03.2022 в 17:14

Парусная флотилия FirstByFirst Lights 2.0

16-23 апреля 2022

«Турецкий гештальт»: Фетие/Гечек — залив Кекова — Каш — Колкан — Гимилер

sailT

Второй раз идем в апреле открывать сезон в туретчину — где ж еще в апреле выкупаться и погоняться под парусом без визы в дивном новом мире? В прошлом апреле все получилось, а в следующем будет еще лучше. Jeszcze Turcja nie zginęła!

gech1

Формат «гоночная флотилия». В Фетие и Гечеке нашли десяток почти одинаковых Bavaria 46, чтобы не валять дурака с гандикапами. Актуальный на 1 декабря 2021 список рекомендованных лодок ниже, тянуть с бронированием смысла нет. Дешевле не будет. Можно, конечно, взять побольше и подороже или потянуть до марта и взять поменьше и подороже — каждый решает сам. Мы рекомендуем, шкиперы и участники решают:

IMG_2426

Гоночный сбор с каждой лодки — 200 евро (организаторы должны есть, а скидки чартерных компаний, которые мы выбиваем для участников все равно больше)

Персональный сбор с каждого участника — 50 евро (мерч, призы, welcome-party в ресторане Кекова 17.04.2022)

Спинакер и генакер можете брать на свое усмотрение, но на дистанциях и маршрутах все экипажи пользуются исключительно штатными генуей и гротом.

beachG

Маршрут, дистанции и культурная программа.

По генеральному плану сперва идем в Кекова 65 nm. Там в воскресенье (17.04.22) вечером встречаемся и базируемся двое суток. Предполагаются 5 гоночных дистанций в заливе Кекова.

19.04.22 (вторник после обеда) — маршрут Кекова-Каш, 18 nm (аккуратнее с границей, стоим в порту или марине)

20.04.22 (среда) — маршрут Каш-Колкан, 12 nm (стоим в порту)

21.04.22 (четверг) — маршрут Колкан — Гемилер (Олюдениз), 30 nm (ночуем на растяжках под о.Гимилер, стоим бортами — вручаем призы на музейном пирсе)

22.04.22 (пятница) — возвращаемся в Фетие/Гечек

FBF22

Про культурную программу. Кекова ослепительна в хорошую погоду. Сверху крепость и ликийские саркофаги на вершине холма, снизу теплое море и ликийские саркофаги в прозрачной на 10 м вглубину воде, посередине пирсы с лодками и домашняя кухня, через пролив — византийская руина «утонувшего» заброшенного города. Каш — живописная туристическая поляна среди холмов, международная кухня, марина и ривьера. Колкан — недооцененная туристическая поляна, бывшая рыбацкая деревушка, а теперь маленький живописный порт с пляжем и кофейнями. Гимилер — чудо природы и археологический восторг.

tombay

NB Фотографии и глупые туристические описания погуглите сами (мы предполагаем в участниках людей разумных, ответственных и самостоятельных — альтернативно одаренные романтики и алкоголики идут в «силу ветра» и куда подальше).

Разумеется, все планы могут меняться в зависимости от погоды и политической обстановки. Но, по счастью, у опытных организаторов, как у хорошего шкипера, всегда есть альтернатива.

pairsail

Условия участия

Все просто. Взять лодку, оплатить гоночный и персональный сбор — и вуаля! Встречаемся на пирсе в апреле.

Персональное участие (all included except excluded) — 850 евро с персоны.

Ближайший аэропорт Даламан. Можно лететь через Анталью, оттуда автобусом или такси. Организаторы всегда помогут советом и до начала, и во время регаты. Не стесняйтесь спрашивать.

mxl&mart

Всю информацию по поводу участия в ралли можете получить вот у этих двух джентльменов лично по всем указанным ниже каналам связи. И следите за обновлениями на сайте, в группе fb, в группе шкиперов-участнков WApp, и в ноосфере планеты (если вы экстрасенс). 

Михаил Косолапов, +7916 6066154, FB, What’sApp, Telegram, mxlapa@gmail.com (firstbyfirst.ru)
Виктор Мартышов, +7965 3973013, FB, What’sApp, mb@atlasyacht.ru (яхтенное агентство «Атлас»)

goech

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Опубликовано в Новости, Участие
30.11.2021 в 13:42

Перекресток: Афганистан — страна, которой нет, но она есть (2004)

IMG_1691_sm

Страна ариев.

Раз в неделю, в полночь, Ту-154М компании «Ариана» вылетает из Шереметьево-2 в Кабул, древнюю столицу несуществующей страны мифических ариев. Афганистан — страна-призрак, которая на протяжении столетий отстаивает свою реальность, а последние триста лет еще и независимость. Территория, примерно соответствующая современному Афганистану, в разные времена «находилась под властью» персидских, греческих, индийских, иранских, арабских, монгольских завоевателей — всех кого ни попадя, кроме, разве что, бельгийцев и японцев. В восемнадцатом веке Ахмад Шах, видный афганский сепаратист и борец с иранскими на тот момент оккупантами, объявил себя эмиром земель, прилегающих с севера и юга к горному массиву Гиндукуш, а эти земли — своим независимым эмиратом. Так в высокогорной пустынной стране с разнородным многонациональным населением возникла афганская государственность, контролирующая проходы в горах на перекрестке торговых путей между Западом и Востоком. Поэтому все последующие завоеватели уже могут более-менее считаться таковыми по отношению к собственно афганскому государству. Новая и новейшая история дополнила список завоевателей британскими, пакистанскими, советскими и американскими оккупантами.

Афганцев как таковых тоже нет. Есть пуштуны, таджики, хазара (хазарейцы), узбеки, туркмены, нуристанцы и другие народы, населяющие отдельные части Афганистана и говорящие на своих языках. Государственными являются языки самых многочисленных этнических групп: пуштунский (пушту) и таджикский (дари). Таджики, узбеки и туркмены живут к северу от Гиндукуша, рядом с Таджикистаном, Узбекистаном и Туркменией. Пуштуны живут на юге, юго-востоке от Гиндукуша на территории условного Пуштунистана, половина которого благодаря предусмотрительной британской национальной политике относится ныне к Пакистану. Поэтому у пуштунов нет своего государства или же есть два, но не вполне своих — как вам будет угодно. Равно как и у хазара, живущих в центральной провинции Бамиан (известной гигантскими каменными буддами, которых бессмысленно расстреляли талибы в 2001 году) и на юге, в пакистанском же Белучистане, отделяющим Афганистан от Арабского моря.

IMG_1688_sm

Новейшая политическая история страны читается как библейский список. В 1973 году Дауд прогнал своего брата, доброго короля Захира, сделал республику и стал ее президентом. Дауда никто не любил — ни моджахеды, ни коммунисты. Моджахеды ушли в горы и начали с ним воевать. Дауд посадил в тюрьму коммуниста Тараки, а тот вышел из тюрьмы, убил Дауда и хотел вместо него править страной и воевать с моджахедами. Но злой Амин подло убил своего друга Тараки. Тогда Кармаль позвал на помощь безбожных русских «шурави», убил Амина и стал править страной и воевать с моджахедами, но возгордился. Наджибулла прогнал Кармаля и стал править страной и воевать с моджахедами, а «шурави» обиделись и ушли к себе на север. Воевать с моджахедами стало некому.

Моджахеды прогнали Наджибуллу, но поссорились между собой и разрушили Кабул. Из Пакистана пришли талибы, прогнали в горы моджахедов, убили Наджибуллу и стали править страной. Американцам и моджахедам не нравилось, как талибы правят страной, поэтому американцы прилетели и разбомбили талибов, а моджахеды пришли и опять захватили то, что осталось от Кабула. Но лукавые американцы привезли с собой Карзая, поставили его правителем и стали управлять страной от его имени.

Все эти названия провинций, экономические выкладки, списки президентов, духовных лидеров, моджахедских командиров никак не складываются у меня в целостную картину страны. Она похожа на лоскутное одеяло и географически, и политически, и с какой стороны ни посмотри…

IMG_1692_sm

За иллюминатором светает. Можно разглядеть поверхность земли. Рельеф меняется, земная твердь под крылом идет какой-то однообразной рябью, постепенно сминаясь в горные кряжи. На трех передних креслах трое правоверных мусульман неумолимо приближающейся исламской республики вовсю хлещут кизлярский пятизвездочный коньяк. Их приятель, сидящий через проход, выглядит как гоанский диджей-индус: крашеный блондин в разноцветной кислотной рубахе, оранжевых джинсах и армейских ботинках абсолютно не соответствует моему представлению о суровых воинах ислама. Шею и запястья крашеного блондина украшают массивные золотые цепи. Коньяк он закусывает большим зеленым яблоком.

Самолет глухо скребет колесами потрескавшийся бетон взлетно-посадочной полосы. Рядом со зданием аэропорта припарковались буро-зеленые Ми-24 с обвисшими винтами и какие-то мелкие желто-коричневые вертолетики с аббревиатурой ISAF. На выходе из таможенной зоны среди таксистов и встречающих я сразу вижу двух афганцев с плакатиком «Касалапов». По-европейски одетого крепкого мужика с аккуратно постриженной седой бородкой зовут Насир. У него внимательный, изучающий взгляд и дружелюбная улыбка. Он менеджер отеля, в котором мне предстоит остановиться, и временно мой гид, охранник и шофер. Говорит на двух языках — дари и фарси. Поэтому рядом с ним молодой общительный паренек, Хуссейн, переводчик с дари на английский и знаток компьютеров.

На фасаде кабульского аэропорта — забавная наркоманская надпись «Have a nice trip». Слева от нее — огромный портрет действующего и будущего президента республики Хамида Карзая, справа — такого же размера лик национального героя республики Ахмад Шаха Масуда в неизменной паншерской шапке. Мы покидаем аэропорт и направляемся к автостоянке. Там представлены автомобили двух видов: десятилетние праворульные «тойоты-короллы» и подержанные джипы разной величины. Мы садимся в темно-синюю тойоту с правым рулем. Насир ведет машину, Хуссейн развлекает меня беседой. Я верчу головой по сторонам и пытаюсь понять, куда попал.

Машина петляет между колдобинами и выбоинами, подпрыгивая на ухабах. По обе стороны дороги за глухими заборами прячутся двух-трехэтажные особняки. Путь от аэропорта в Шахри-Нау, где расположена моя гостиница, пролегает через респектабельный кабульский район Вазир-Акбар-Хан. Здесь иностранные посольства соседствуют с офисами международных корпораций и виллами моджахедских командиров. Кое-где подъезды к зданиям защищены мешками с песком и колючей проволокой. Хуссейн рассказывает, что во время гражданской войны начала девяностых, этот район пострадал меньше других, основные бои были гораздо южнее. Гражданская война окончилась, а гражданский мир все не наступает.

Машина поворачивает с центрального проспекта на узкую прямую улицу с множеством цветочных магазинов — Flowers Street. Приехали.

IMG_1686_sm

Кабул

Шахри-Нау означает «новый город». По сравнению со старым городом, который выглядит как непомерно разросшийся среди окрестных холмов кишлак, он смотрится явно современнее. Магазинчики-дуканы, частные гостиницы, забегаловки – все это чудовищно напоминает нищие кварталы в Нью-Дели. Только индийский воздух пахнет пряностями и сизыми выхлопами трехколесных моторикш, а здесь цветочные ароматы смешиваются с запахом горелого сала. Все правильно: вход в четырехэтажную гостиницу — напротив цветочного магазина, а в двух шагах от входа козлобородый мужик в чалме жарит на длинном узком мангале малюсенькие комочки баранины на кончиках коротких шампуров.

Говорят, еще год тому назад здесь можно было снять виллу с бородатыми охранниками за двести-триста долларов в месяц. Теперь все изменилось. Виллы стали во много раз дороже, бороды — короче, жизнь — спокойнее. Но бородатые охранники с «калашниковыми» на коленях все так же дремлют по ночам на табуретках перед входными калитками, а немногочисленные иностранцы в темное время суток перемещаются по самому безопасному кабульскому району только на канареечного цвета такси или в сопровождении местного проводника. Я своими глазами видел две такие евроазиатские парочки на цветочной улице, когда в сопровождении Хуссейна поздно вечером возвращался к себе в гостиницу из ресторана «Нью-Йорк», больше похожего на украшенную гирляндами чебуречную неподалеку от платформы Лось. Знали бы вы, какой великолепный кабули палао — кусок жареной баранины на кости под горкой сладкого, с изюмом, риса — нам принесли в этом невзрачном с виду заведении. Если в Кабуле умеют так готовить, ничего удивительного, что все моджахеды так стремились его захватить.

Гостиница, в которой я остановился, принадлежит Фариду. Для каждого встречного здесь я его гость. Наверно, поэтому мне приносят в номер единственную микроскопическую жестянку гнусного растворимого «Нескафе», который я терпеть не могу, и по первому требованию меняют белье и полотенца. Кроме меня, кофе здесь не пьет никто. Все пьют чай, колу и ее химические производные. Ту же самую кофейную банку мне подают и в ресторане на первом этаже. За три дня я ее прикончил и ближе к отъезду мне купили новую, точно такую же.

Фарид — преуспевающий российский бизнесмен афганского происхождения. Он закончил МГУ, прекрасно говорит по-русски, живет в Москве и занимается инвестициями в афганскую экономику. По аналогии с «новыми русскими», Фарида, наверное, следует называть «новым афганским». Для афганцев он богатый и влиятельный человек из знатного пуштунского рода, который процветал и при короле, и при советской власти. Как у всех пуштунов, его фамилия оканчиваются на «зай». Афганскими королями были пуштуны рода Мухаммад-зай. Текущий президент республики Хамид Кар-зай — пуштун из кандагарского племени Попол-зай. Карзай представляет в Афганистане интересы американских империалистов — естественных конкурентов российских капиталистов. Прагматичный Фарид не отчаивается и планирует свой бизнес с учетом этого обстоятельства. Работы здесь столько, что места хватит и тем и другим. Строительство и все, что с ним связано, — самый актуальный бизнес.

IMG_1684_sm

Западная часть Кабула сильно разрушена. Многокилометровый лабиринт из кирпичного лома и остатков непрочных глинобитных строений. Людей немного, делать им здесь нечего, жить негде. По обеим сторонам пустынной улицы в железнодорожных грузовых контейнерах устроены магазинчики. Некоторые контейнеры обложены мелким кирпичом и превращены в жилища – по форме и по площади они примерно такие же, как комната в традиционном афганском доме.

Среди руин возвышаются остатки железобетонного здания советского культурного центра. Здесь когда-то росли тенистые деревья и струились фонтаны — словом, был оазис с дворцом культуры в посередине. Остатки широкой лестницы спускаются от центрального входа к каскаду пересохших искусственных водоемов бывшего оазиса. Из рваных дыр, проделанных в стенах дворца ракетами и крупнокалиберными снарядами, торчит арматура. Проходы и оконные проемы завешены разноцветными лоскутными покрывалами. Насир объясняет, что тут живут около трехсот малообеспеченных семей. В это легко поверить.

По огороженному двору с визгом носятся сотни малолетних оборванцев, они окружают нас и требуют бакшиш. Я пытаюсь их сфотографировать. Взрослые обитатели развалин издали наблюдают за нами. Пожилой мужчина в чалме обменивается с нами приветствиями и что-то командует детям. Удивительно, но те послушно отходят на пару метров и галдят на пару децибел тише.

В советское время мужчина работал здесь библиотекарем, каким-то чудом пережил все обстрелы, талибские репрессии и американские бомбежки, а теперь здесь же на общественных началах учит окрестных детей грамоте. Он показывает свою глинобитную постройку, прилепившуюся к бетонной стене культурного центра. Такие домишки легко разрушаются во время войны и легко строятся на время перемирия. Я даю бывшему библиотекарю бакшиш и в знак уважения прикладываю правую руку к груди.

IMG_1687_sm

Едем по прямому, как по линейке проложенному шоссе Дар-ул-Аман, мимо бывшего советского посольства. Его огромная территория заброшена много лет назад. Из окон развалившихся бетонных корпусов административных зданий свисают какие-то цветные тряпки. Там, за сохранившейся оградой, давно обжились сквоттеры — пуштунские беженцы, которых сейчас вроде бы с огромным трудом выгоняют, чтобы вернуть бывшую советскую собственность России. Но пока российское посольство ютится в особняке в центре Кабула.

Уже после возвращения в Москву мне в руки попал любопытный документ — дневник одиннадцатилетней девочки, семья которой жила в Афганистане во второй половине семидесятых. Три дня, с 27 по 30 апреля 1978 года, пока на улицах Кабула шли бои, советские дети просидели в подземном убежище на территории посольства. Первого мая девочка вышла на улицу из подвала и записала в своем дневнике: «Сегодня лучший день весны, сегодня Первомай! Вся Советская Страна отмечает этот праздник. А когда он у афганцев? Хм, хм, хм! Не знаю. Да, забыла вам сказать: три дня назад здесь в Афганистане начался переворот. Рабочие (то есть восставшие) поднялись с восстанием против своего правителя Дауда. Дауд, когда всходил на трон, обещал всем, что народ не будет жить бедно. Но не выполнил своего обещания. Тогда народ поднялся на него с восстанием (возглавлял восстание Мухамед Кадыр). Скоро они свергли Дауда и Наина (брата Дауда). Заместо Дауда поставили Кадыра. Кадыр тоже поклялся. И вот, когда мы ездим по городу, сразу замечаем, что все становится лучше. З0 апреля все кончилось. Значит Первомай у афганцев тридцатого. Все-таки я умираю со скуки».

В самом конце шоссе на холме возвышаются живописные руины дворца Дар-ул-Аман. Я прошу Насира остановиться, чтобы сделать фотографии. Он предупреждает, что фотографировать запрещено, поскольку рядом с дворцом есть военные объекты международных миротворцев — могут отобрать камеру. Ни одного миротворческого джипа поблизости нет, я делаю несколько кадров. «Успел, сделал?» – радуются, как напакостившие школьники, Насир с Хуссейном, которые ждут меня в машине…

IMG_1689_sm

Миротворцы не любят, когда их снимают. Особенно американцы. Их здоровенные хаммеры с пулеметом на крыше и буквами ISAF по бокам иногда попадаются нам на улицах города. Остальные натовцы ездят на других джипах. Немцы на «геленвагенах», бельгийцы на «лэндкрузерах». Два бельгийских джипа встретились нам на окраине «кабульских черемушек» — в микрорайоне хрущевских пятиэтажек, построенном советскими строителями, как и все остальное в Афганистане, кроме кишлаков и мечетей. «Ни в коем случае не снимай и не говори, что ты из России», — шепчет мне Хуссейн. Подхожу к двум громилам в пятнистой форме, представляюсь журналистом из России и прошу разрешения сделать фото мужественных бельгийских миротворцев, поскольку один из них похож на лопоухого и краснорожего Ван-Дамма. Оба с удовольствием позируют на фоне пятиэтажек, испещренных следами от пуль и кое-где меченных подпалинами от пожаров.

В «микрорайоне» есть электричество и вода, что делает «хрущевки» вполне приличным жильем. Иностранцев здесь нет. Я привлекаю   пристальное внимание жителей и вызываю нездоровый интерес у детей, которые толпами носятся между домами. Районный безумец — оборвыш лет четырнадцати — грубо распихивает школьников и преследует нас, хрипло голося на весь микрорайон: «Mister, mister! give me ten dollars!» Во-первых, я не «мистер», во-вторых, мне жалко десяти долларов, а местных афгани у меня пока нет. Хуссейн гонит мерзавца прочь, но тот подхватывает с земли булыжник и угрожает разбить стекло машины. Аргумент силы, с которым не поспоришь. Насир дает шантажисту бакшиш.

Через два дня мы встретили того же самого безумца рядом со стадионом с олимпийскими кольцами на фасаде, каких полно по всей России: он деловито катил вдоль обочины дороги старую автопокрышку, не обращая на нас внимания. Стадион заинтересовал меня тем, что на его игровом поле талибы проводили по субботам публичные казни. Толпа сидела на трибунах и слушала, как судьи зачитывают обвинительные приговоры, и в спорных или неочевидных случаях, знаками одобрения или осуждения решала судьбы обвиняемых: кому отрубить руку за воровство, кому отрезать грудь, кого побить камнями за супружескую измену и несанкционированное появление на улице, кого просто расстрелять как врага народа, пьяницу или меломана. Не знаю, за что там еще можно было поплатиться. Многие талибские запреты не объяснимы ни религией, ни здравым смыслом. Большинство из них касается женщин: им нельзя учиться, работать, заниматься политикой, покидать дом без разрешения мужа, обнажать за пределами дома любую часть тела, вплоть до кистей рук, незамужним нельзя стирать в реке белье.

IMG_1685_sm

Ну, хорошо, пусть талибы считают женщину существом второсортным и подчиненным, пусть религия налагает запрет на изображение живых существ или шоппинг во время молитвы, пусть длинная борода и короткие волосы более приличествуют правоверному мусульманину, чем бритый подбородок и длинные волосы. Но чем не угодила талибам музыка? Почему нельзя играть с птицами, танцевать на свадьбах и разводить голубей? «Талибы запугивали нас, — объясняет Насир. — Они хотели сломить людей, запугать, чтобы никто не осмелился им возразить. Они говорили про законы шариата, а сами творили беззаконие». «И что, — спрашиваю я у Насира, — не удалось талибам сломить и запугать людей?» — «Почему не удалось? Еще как удалось! – отвечает он. — Кроме, разумеется, паншерских львов непобедимого Масуда».

Талибы появились ниоткуда и исчезли в никуда. Я очень хочу встретиться с кем-нибудь из бывших сторонников «Талибана», но все афганцы, с кем бы я об этом ни заговорил, либо воевали с талибами, либо не знают ни одного талиба. Странно, не могли же исчезнуть без следа, скрыться в пещерах или уйти в Пакистан миллионы сторонников движения «Талибан». «А ты поговори с хозяином ресторана в моей гостинице, он точно бывший талиб, — советует мне Фарид. — И не из простых. Он бывший идеолог «Талибана», ученый человек, сидел всю жизнь в Пешаваре, писал манифесты и статьи. Он и сейчас книгу пишет о геополитике. Ни с моджахедами, ни с американцами не воевал, поэтому его никто не трогает. Бороду подровнял и теперь арендует у гостиницы помещение под ресторан. Плохой, правда, у него ресторан, кухня плохая, обслуживание плохое, ремонт не хочет делать. Половина зала отгорожена занавеской — там отдельные места для женщин. Выгоню его скоро, найму дизайнера и сделаю нормальный европейский ресторан. Попробуй с ним поговорить, только он вряд ли захочет вообще с тобой разговаривать, а уж рассказывать про «Талибан» — и подавно». Увы, ресторанный идеолог и геополитик заболел в день моего приезда. С утра мелькнул в гостинице, а к вечеру уже был прикован к постели на весь срок моего пребывания и тем самым вежливо избег лишних расспросов.

Не только этот человек, но и все афганцы, с которыми мне довелось общаться, проявляют невероятную деликатность в общении с «русским гостем Фарида». Почти тридцать лет в стране идет гражданская война. Каждый, кому за тридцать, так или иначе воевал на чьей-либо стороне. Насиру примерно сорок пять — стало быть он тоже бывший моджахеддин, даже больше того, как он сам выразился, «полевой командир». Он таджик, паншерец, стало быть воевал на стороне Северного Альянса под началом Ахмад Шаха Масуда.

IMG_1694_sm

Во время талибской кампании второй половины девяностых годов отряд Насира, состоящий из двухсот бойцов, прикрывал подступы к Паншерскому ущелью. Каждый день с раннего утра талибы воевали, прерываясь лишь для намаза, а вечером после войны ужинали и ложились спать, чтобы утром следующего дня опять идти на штурм. И так на протяжении месяцев. Все три больших штурма Паншера Северный Альянс отбил. «Паншер — неприступная крепость, — говорит Насыр. — Никто еще не смог захватить его». «А как же советские войска?» — задаю ему неполиткорректный вопрос. «Шурави захватили, но они семь раз штурмовали, а в конце концов все равно ушли из Афганистана», — объясняет мне свое видение истории Насир.

До войны с талибами он был офицером в правительственных войсках всенародно избранного президента Наджибуллы. «А когда-нибудь, -спрашиваю, — с советскими войсками воевал?» Ухмыляется и отнекивается в ответ: «Русский – карашо». Русские, мол, помогали великому Масуду воевать с талибами, строили больницы и дороги, давали деньги. Десять лет, пока в Афганистане стояли советские войска, всем было хорошо. Москва давала деньги своим сторонникам, бесплатно лечила и учила бедных. Америка с Пакистаном давали деньги моджахедам, некоторые бедные люди шли работать моджахедами и тоже могли прокормить семью. Торговля процветала, афганцы друг в друга почти не стреляли — зачем? Всем и так было хорошо. Кроме разве что советских солдат срочной службы, которых никто не спрашивал, хорошо им или нет.

Один из соратников Масуда, нынешний глава совета моджахедов Афганистана коммандер Годо, несколько лет назад побывал в Таджикистане и, вернувшись, заключил, что с русскими воевали зря: если бы русским не мешали, то в Кабуле было бы хорошо и спокойно как в Душанбе. Наверно, это комплимент. Коммандер Годо — человек уважаемый и авторитетный, из паншерской братвы поднялся, базар держит и за свои слова отвечает. Это вам не какой-нибудь скользкий узбек генерал Дустум, который сегодня за Наджибуллу, завтра за Хекматияра, а там и с талибами договорится, если прижмут.

Генерал Дустум – тот самый моджахедский командир, который разрушил пол-Кабула своими орудиями с огневых позиций на холме Мараншан. Вся верхушка холма перепахана укреплениями, завалена орудийными гильзами и покореженной советской техникой. Со смотровой площадки Кабул виден как на ладони. У подножия, в рифленых полукруглых ангарах за колючей проволокой строится новая американская дискотека для натовских воинов-интернационалистов. А Дустум теперь баллотируется президенты и, приезжая в столицу, носится в сопровождении охраны по кабульским ухабам на трех наглухо тонированных черных «лэндкрузерах» последней модели, густо обвешанных кенгурятниками и антеннами спутниковой связи.

IMG_1702_sm

Паншер

От Кабула до Паншера примерно 120 километров. Два часа езды по сравнительно хорошей трассе на север до Джабал-сараджа и час по абсолютному бездорожью до блокпоста на входе в узкий, каменистый створ ущелья. На этом блокпосту у меня первый раз проверяли документы и долго вертели в руках редакционное удостоверение с крупной надписью «Press». Пока Насир общался со знакомыми охранниками, Хуссейн объяснил мне причину задержки: меня приняли за американца, а им сюда въезд запрещен.

Американцам можно воевать с талибами на юге, в Кандагаре. А к северу от Гиндукуша свои порядки. Северный Альянс американцев не жалует. Пару лет назад паншерцы обезоружили группу натовских военных, которые пытались занять и обустроить бывшую советскую базу, расположенную рядом с «горлом Кабула» — дорогой на север, через перевал Саланг. «Американские вертолеты теперь дальше Баграма без разрешения не суются», — с гордостью сказал мне ставший более дружелюбным после проверки документов и традиционного бакшиша паншерский страж.

Мы углубляемся в ущелье. Разбитая пыльная дорога извивается вдоль бурной реки. Дорога узкая, между скалой и обрывом едва разъезжаются две машины, но каждый водитель, включая моего моджахеда, старается выжать из своей колымаги всю дурь и поднять как можно больше пыли на поворотах. По обочинам валяются разбитые танки и бэтээры советского производства. Постепенно каменистое ущелье превращается в живописную долину с кукурузными полями, рощами и кишлаками, лесенками сбегающими со склонов гор к реке. Переводчик Хуссейн рассказывает мне про Ахмад Шаха Масуда, к мавзолею которого мы направляемся. По словам Хуссейна, Масуд чуть ли не святой человек: он бесстрашный воин, мудрый политик и справедливый вождь таджикского и всего афганского народа.

IMG_1698_sm

Будущий народный герой начинал свою исламскую герилью в кабульских студенческих кружках первой половины семидесятых вместе с будущим моджахедским президентом Раббани и будущим антигероем Хекматияром, который два года назад объявил джихад Америке и пустился в бега. В 1975 году Масуд вернулся в родной Паншер с горсткой молодых революционеров, чтобы поднять народ на борьбу с Даудом. Народ на борьбу не поднялся, и правительственные войска загнали юных моджахедов в горы.

Все изменилось с приходом советских войск. У исламской революции появилась цель – «неверные», советские атеисты и их сторонники, — и пакистано-американские средства для джихада. Франкоговорящий, харизматичный, образованный, сравнительно демократичный (по исламским меркам) Масуд скоро стал любимцем журналистов и европейских интеллектуалов. На родине он не запятнал себя ни предательствами, подобно Дустуму, ни торговлей наркотиками, подобно Хекматияру, ни особыми зверствами, подобно «гератскому эмиру» Исмаил Хану. Трагическая гибель Ахмад Шаха Масуда на пике его военных и политических успехов окончательно превратила его в «афганского военно-политического святого». Его именем клянется в Афганистане каждый политик, его портреты висят во всех учреждениях, на уличных биллбордах, в каждом дукане и в каждой закусочной. Его шерстяная афганская шапка стала таким же народно-освободительным брендом, как берет Че Гевары. Поэтому в Рохе мы останавливаемся и покупаем для меня масудовскую шапку и черно-белый клетчатый платок, как у Масуда. Под одобрительные возгласы торговцев я примеряю шапку и учусь повязывать платок. «Русский карашо», — улыбается Насир и поднимает вверх большой палец.

IMG_1700_sm

Мавзолей Масуда — белое здание с полукруглой зеленой крышей — венчает собой одноименный холм на подъездах к Базараку. Рядом с киоском, торгующим книгами о национальном герое, прикопана ржавая разбитая «тридцатьчетверка» и искореженный бронетранспортер с отвалившейся башенкой. С холма открывается панорама Паншерской долины с многочисленными кишлаками, полями и стоянками устаревшей военной техники. Долина тянется до самого Пакистана. Где-то в прилегающих к Паншеру ущельях есть изумрудные и рубиновые копи, обеспеспечившие Северному Альянсу финансовую независимость.

IMG_1699_sm

Насир показывает мне домик, желтеющий внизу среди деревьев. Там жил Масуд. На склоне соседней горы укреплен брандмауэр: Масуд с возвышения, будто из райских кущ, присматривает за своими цветущими владениями. Он видит, как бородатый учитель естествознания выводит мелом на доске закон сохранения импульса «P1+P2=const», а внезапный порыв пыльного ветра дергает зеленый брезент школьной палатки и на радость ученикам опрокидывает доску.

IMG_1695_sm

Он видит, как любопытные малыши в коричневой школьной форме после уроков бегут домой по пыльным обочинам. Как рейсовый «пазик» останавливается у покосившегося павильона, чтобы забрать старуху с открытым лицом и кистями рук. Как трое охранников огороженной проволочной сеткой стоянки старых, но все еще смертоносных советских танков лениво отговаривают российского журналиста фотографировать военный объект, а когда он-таки фотографирует — махнув рукой, возвращаются к своим, сваленым горкой «калашниковым» и вновь погружаются в дремоту. Он все видит. На лице Масуда одобрительная улыбка – значит, все будет хорошо.

IMG_1697_sm

На обратном пути останавливаемся перекусить в придорожном заведении. В зале четверо афганцев неторопливо пьют чай. Мы оставляем обувь в пешеходной канаве, которая тянется через все помещение и рассаживаемся на ковриках, уложенных вдоль стен. Я складываю ноги так, чтобы мои подошвы не были обращены в сторону сидящих рядом людей и осматриваюсь. Серьезный пожилой дядя напротив пристально и недружелюбно разглядывает меня. У людей, как и у прочих животных, пристальный прямой взгляд выражает агрессию. Одна нога у моего визави согнута в колене, другая вытянута таким образом, что босая пятка торчит как раз в мою сторону. Я спрашиваю Хуссейна, означает ли поза этого недовольного мужика демонстративное неуважение ко мне. Хуссейн пожимает плечами и говорит что-то на дари Насиру. Насир кивает, поворачивается к афганцу и говорит что-то на дари афганцу. Тот огрызается, встает и пересаживается в дальний конец зала. «Нет, ничего не означает», — лучезарно улыбаясь, поясняет мне содержание короткой сцены Хуссейн.

IMG_1701_sm

Хозяин заведения приносит две большие плоские миски с шашлыком, три лепешки, жестяную менажницу со специями, три фарфоровых чайника и три граненых стакана. Все это он ставит на кусок линолеума перед нами. Наконец-то я пробую шашлык по-афгански — как тот, что жарится с утра до вечера перед входом в гостиницу: два маленьких кусочка баранины и такой же маленький кусок жира между ними на коротком шампуре. Ни зелени, ни овощей. Лепешкой нужно захватить все три куска, стянуть с шампура и, предварительно обмакнув в специи, отправить в рот. Некоторое время мы молча жуем хлеб с мясом. Насир показывает мне кусок жира, зажатый лепешкой и объявляет по-русски: «Жопа овцы». Ага, она самая. Неожиданное знание русского языка для никогда не воевавшего с «шурави» моджахеда.

Чадри и дорога на Джелалабад

В Кабуле три с половиной миллиона жителей. Кажется, все они пришли на базар. Мы с Хуссейном продираемся через плотную, как в московском метро в час пик, толпу. Я привычно придерживаю рукой рюкзак с деньгами, документами и цифровой камерой. Менялы с толстыми пачками афгани, долларов и евро в руках преследуют нас по пятам. За доллар дают 46 афгани. Идем в обменный пункт, который устроен так: на асфальте лежит коврик, на коврике аккуратными стопками сложены деньги — целое состояние. Рядом на корточках сидит мальчишка лет четырнадцати и присматривает за добром. Его старшие коллеги с деньгами в руках бродят по окрестностям, отлавливая редких клиентов. Ни грабителей, ни охраны, ни очереди в обменный пункт.

IMG_1690_sm

Мне нужно купить голубое чадри — шелковое покрывало до пят с узорчатым окошком для глаз, которое носят правоверные кабульские женщины. На окраинах женщины сплошь ходят в чадри, а чем ближе к центру, тем чаще попадаются дамы в европейской одежде и с открытым лицом. Мы продираемся по хлипкому пешеходному мосту на другой берег пересохшей реки, туда, где в узких переулках торгуют тканями и одеждой. Лавка торговца женскими покрывалами разделена занавеской на две части. Женщины заходят внутрь, выбирают себе голубую тряпку и прячутся в примерочной зоне. Я примеряю чадри прямо перед входом. Сквозь прорезь для глаз ни черта не видно. Как они, бедные, это носят? Проходящие мимо лавки женщины хихикают надо мной, а бородатые мужики смотрят как на идиота: глупый иностранец, чего с него взять.

IMG_1683_sm

Хозяин лавки выкладывает все новые и новые разновидности голубых покрывал. Начинаем торговаться. В Турции я сбивал цену вдвое, в Индии втрое, здесь никак не удается опустить торговца больше чем на 150 афгани. Хитрый азиат подсовывает мне чадри попроще. «Нет, так не пойдет, — говорю. — Давай ту, которую я выбрал, но не за 900, а за 600 афгани». «Э-э-э, — цокает хозяин языком, — посмотри на качество швов, на вышивку, на материал!» «Все, — говорю, — 650 афгани — или я ухожу!» — и поворачиваюсь к выходу. «Русский – карачо», — кричит мне в спину способный к языкам хозяин лавки, заворачивая чадри в пакет. Женщины из примерочной заливаются смехом. Интересно, во сколько раз я переплатил? Мы выходим на улицу. «Молодец, торгуешься как настоящий афганец», — хвалит меня Хуссейн…

На северо-востоке Кабула работают российские строители. Они приехали шесть месяцев назад из Татарстана, чтобы прокладывать скоростное шоссе Кабул-Джелалабад, спроектированное в 1987 году российскими же архитекторами. Строительную технику и самосвалы везли из России поездом до Мазари-Шарифа, потом своим ходом добирались в Кабул через Саланг, по бывшей «дороге жизни». Новая трасса пойдет на восток сквозь пуштунские пригороды, где раньше было много сторонников движения «Талибан». Часть строений приходится сносить, их обитателям правительство должно выплачивать компенсацию. Должно, но не выплачивает. Это обстоятельство сильно замедляет работу.

Пустынная плоскость равнины рассечена сухими арыками. Земля цвета сухой глины, кишлаки цвета земли, яркое синее небо, к которому поднимается пыль от самосвалов и черные клубы дыма от сотен печей для обжига кирпича, издали похожих на фантастический город гигантских термитов. «Если бы строили американцы, проблем было бы меньше, — рассказывает российский начальник строительного участка Марсель. — Коррупция здесь страшная. Американцы бы живо выделили Карзаю кредит, чтобы правительство оплатило услуги американских же специалистов и закупку американской техники по тройной цене, а потом еще и кредит американцам вернуло».

Марсель родом из Казани, в Афганистане первый раз. «В Кабул мы не ездим. Да что там делать? Денег нам пока не заплатили, только на еду и карманные расходы. Утром автобус привозит на стройку, вечером отвозит домой. Еду покупаем в дукане неподалеку от дома, готовим сами, обедаем на работе. Так и живем. Вечером индийские фильмы по телевизору смотрим. Афганцев потихоньку учим работать. Зарплата шофера самосвала — двести долларов. Для них это хороший, главное — постоянный заработок. Только знаешь, как они работают? Машина сломалась — дверью хлопнул и пошел домой. Я, дескать, шофер, а не механик. Отношение к русским нормальное: мы же пользу людям приносим. Это все понимают. Жизнь более-менее спокойная. Несколько раз случались ракетные обстрелы, но стреляли не по жилым кварталам, а по американской военной базе. Еще вот хлебную машину, которая американцам хлеб доставляла каждый день, недавно подорвали. А так, в целом, тихо».

IMG_1703_sm

Афганского начальника строительного участка новой трассы зовут Кабир. Кабиру тридцать восемь лет, по образованию он медик, служил в правительственных войсках Кармаля, а в начале девяностых эмигрировал в Россию. Теперь Кабир вернулся домой. Мы пьем зеленый чай с курагой в подсобке, где обедают строительные рабочие. Кабир проводит для меня политинформацию на чистом русском языке.

«Сейчас многие возвращаются. Из Ирана, из Пакистана, из России. Война закончилась. Американцы рано или поздно уйдут. И Карзай с ними уйдет. Без американцев он никто, владелец сети ресторанов в Чикаго. Его даже на родине, в Кандагаре не уважают. Он туда к своим пуштунам три раза ездил и каждый раз его обстреливали. А таджик, коммандер Годо, поехал — его вся провинция встречала с почетом, хазара Юнус Кануни поехал — везде ему уважение и теплый прием. А почему? Потому что они вместе с Масудом плечом к плечу сражались. Кто не воевал, у того здесь нет авторитета. Народ не будет голосовать за Карзая. Кануни выберут. Только американцы не дадут ему стать президентом. Но это ерунда. Скоро парламентские выборы — весь парламент будет паншерский. Хотя и среди паншерцев есть плохие люди. Генерал Фахим, например, бывший министр обороны. Его Годо недавно выгнал из министров. У нас говорят: в лесу живет и лев, и шакал. А Карзай все равно ни за что не отвечает и ничего не решает». С каждой минутой я все лучше и лучше разбираюсь в афганской политике…

База

Напротив британской военной базы прячется за колючей проволокой и мешками с землей супермаркет для иностранцев и военнослужащих ISAF. Въезд на территорию разрешен только по предъявлению паспорта. Афганцев сюда не пускают. Здесь у меня второй раз проверяют документы и редакционное удостоверение. Фотографировать, понятно, здесь строжайше запрещено. Перед дверью супермаркета среди джипов с большими буквами UN на дверцах и спутниковыми антеннами на бамперах припарковались два болгарских броневичка. Бывшие союзные братья-славяне загрузились ящиками баночного пива, сигаретами и каким-то протеиновым силосом для наращивания мышечной массы со свирепой рожей Рембо на упаковке.

Кроме алкоголя, продуктов и бытовой электроники в супермаркете продаются офисные кружки с афганской государственной символикой, штатовские армейские майки, фотоальбомы и плакатики с видами Кабула, идеологически выверенный путеводитель по Афганистану, рекомендованный командованием ISAF для ознакомления перед посещением страны, и прочая сувенирная дребедень.

IMG_1696_sm

Вот этот самый супермаркет, вдруг понимаю я, и есть то место, где Запад встречается с Востоком. Где восточная мудрость спрессована до размера логотипа на офисной кружке, и теперь ее можно купить, но все равно нельзя понять. Где темноокое, улыбчивое дитя востока, примостившись на руках у американского солдата, с надеждой смотрит в будущее с рекламного постера на стене. Где, бродя между полками с продуктами, можно забыть о том, что в ста метрах отсюда, за колючей проволокой и мешками с землей живет своей жизнью древний, загадочный город, которому сюда вход закрыт, но который все равно лезет сюда своими цветочными запахами, автомобильными клаксонами, своей пылью, шашлыком из «жопы овцы», своим гостеприимством, коварством и надеждами на лучшее.

Михаил Косолапов

(«Новый Очевидец», 2004)

IMG_1693_sm

 

 

 

Опубликовано в Без рубрики
08.09.2021 в 21:40

Ars brevis, vita longa: конец истории одной скульптуры.

Red Mind (Chinese)/ 2009, (плавленные компьютерные мыши, нетбук, видео):

Москва (MILF, XL) — Париж (Palais de Tokyo) — Лондон (Art-Frieze) — Майами (Art-Bazel) — Москва (Зверевский центр) — Москва (Электромузей) — Владимир, где 23 июня 2021 года выброшен на помойку после закрытия выставки (с согласия автора)

Покойся с миром на владимирской помойке, куда уехал на вечные гастроли с выставки «Электромузея»!

Мне тебя хранить негде, галерея XL тоже не резиновая. Из мусора пришел — в мусор и отправляйся.

1sc

На помойке тебя заждались мои черногорские «Балканавтика» и столы АВС, «Лапуту» с московского биеннале в недостроенной башне «Федерация», полостное «Богово логово» с Арт-Стрелки, чебоксарский «Памятник В.И. Чапаеву», нижнекамский «Золотой человек» и «Золотая ветвь» ижевских шаманов, миланская летающая куча ‘Red Kabab’, садово-парковый «Птеродактиль» из Пирогово, канаты «Непрямого политического высказывания», космические корабли АВС, одноразовые инсталляции, паблик-арт и прочий тлен искусства…

 Выставка артефактов утраченного времени в галерее «помойка»

2sc

«Иногда чувствуешь себя птеродактилем, но знали бы вы, насколько это окрыляет», летающая садово-парковая скульптура, паблик-арт фестиваль Арт-Клязьма 2003 («Клязьминское водохранилище»)

Птеродактиля выкупили владельцы яхт-клуба и зоны отдыха «Пирогово». Скульптуру опутали гирляндами и прибили на фасад здания яхт-клуба перед гостевым пирсом. Там изуродованный птеродактиль тихо ржавел до 2017 года, окончательно испортился и его выбросили на помойку.

3sc

«Богово Логово», полостная скульптура (инсталяция, оригинальный саунд-трек). галерея-офис АВС, Арт-Стрелка, 2005

После окончания выставки никогда не реконструировалась. С согласия автора галерея XL продала напольный фрагмент инсталляции — красную кучу плавленных компьютерных мышей — на ярмарке Арт-Фриз (Лондон), как настенное паннно. Авторскую копию красного настенного панно купил московский коллекционер. Третье панно цвета klein blue купил в коллекцию музей ММОМА.

4sc

«Непрямое политическое высказывание», монументальная узелковая скульптура, галерея XL, 2012
Скульптура была номинирована на премию Кандинского и в октябре 2013 году повторно экспонировалась на площадке премии в бывшем кинотеатре «Ударник». После этого несколько лет хранилась в разных помещениях, истлела и была выброшена на помойку.

5sc

«Лапуту», летающая скульптура, 2-е московское бьеннале основной проект в башне «Федерация», 2007
«Лапуту» стала одной из самых известных и популярных работ на бьеннале, была демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора сразу после закрытия экспозиции.

6sc

«Золотой человек» (идол места), Михаил Косолапов, городская скульптура, Нижнекамск, июль 2002 (фестиваль «Культурная столица Поволжья 2002″)

Рассчитанная на три недели фестиваля паблик-арт скульптура в итоге простояла в Нижнекамске больше 10 лет, ездила на ярмарку в Казань, несколько раз реставрировалась и перекрашивалась (без авторского надзора) и в итоге была выброшена на помойку в начале 2010-х.

7sc

«Памятник культурному герою (В.И. Чапаеву)», городская скульптура, фестиваль «Культурная столица Поволжья», Чебоксары 2003
Простоял на городской площади чуть больше 3 недель, потом голову Чапаева украли горожане. Остатки елочки-«томбли» были демонтированы, а мраморное покрытие площади восстановили.

8sc

Выставка ‘Verge’, скульптура ‘Red Kabab Mound’ (Милан, 18-29 апреля 2012)

После выставки скульптура сгинула где-то по дороге в Москву.

10sc

Balkanautica. Project of a monument to the first Montenegro astronaut (flying sculpture, video, fishing scaffold, pins). House of Artists (Jugooceania), Kotor, Montenegro.

Летающая скульптура была рассчитана на 2 месяца закрытом помещении, но провисела перед входом в Югоокеанию (Которский дом художников, резиденция DEAC) на открытом воздухе около 3 лет. Видео и аудио работали до самого закрытия Дома Художников. После закрытия резиденции «Балканавтика» демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора.

 

Вспомнить все

Лет двадцать назад я обозначил для себя, а позднее и для АВС принцип «одноразового произведения», акта искусства, которое делается «по месту» и не подразумевает ни хранения, ни продажи, ни тиражирования. Ars brevis.

Со временем это подзабылось, мы научились принимать свое искусство слишком всерьез — как объект, как материальную ценность, как вещь, а не как деяние и становление — тучные годы развратили не только меня.

Мы обременились и остановились. А жизнь продолжилась и расставила все по местам: матрешкам современного искусства место на каминной полке, муралам — на стене, а мусору — на помойке. Vita longa.

Теги: , ,
Опубликовано в Art, text
24.06.2021 в 17:36

98 миль яхтенной «вукоебины»

Все черногорское побережье от Бара до Котора можно без спешки пройти за сутки туда и обратно. Но если в ваших планах забраться на которскую крепость, переночевать на буйке у рыбного ресторана в Бигове, подняться по 25-коленному серпантину в Ловчен, чтобы с километровой высоты оценить масштаб Бока-Которской природной аномалии – торопиться не стоит. Мы никуда не торопились, высаживались на остров у Пераста, бродили по заброшенным штрекам военной базы на Луштице, осматривали форты, заказывали экскурсии в Острог, на Шкадарское озеро, купались в бухтах – температура воды в майской Адриатике почти такая, как у побережья Турции в апреле – делали все, что полагается отдыхающим, и все равно уложились в стандартную чартерную неделю. Даже осталось полдня на устричную ферму (традиционно мясная черногорская кухня осваивает моллюсков, следуя за ожиданиями туристов).

kot15

Несуразная ривьера

Самая дорогая марина обнаружилась в Будве. Она состоит из двух частей: набережной под стеной старого города, где в лучшие годы было не протолкнуться от среднеразмерных (по 20-30 метров) моторных яхт, и гостевого понтона для моторок помельче и чартерного флота. Набережную прикрывает мол со спортивным бассейном, в котором бултыхается среди мусора видавшая виды полузатопленная рыбацкая шаланда. В начале мола белеет скелет заброшенного ресторана. Шесть лет назад в нем проводили закрытые вечеринки black-tie для владельцев моторок и будванского бомонда. Фейсконтроль отсекал недостойных в очереди, девицы в коктейльных платьях разносили коктейли, приглашенные татуированные диджеи играли сеты, а художники делали «видеомэппинг» прямо на средневековую кладку городской стены.

За несколько лет Будва похорошела и разрослась вверх. Усилиями местных застройщиков она явно движется от шалманов Геленджика в сторону набережной Монако. Цитадель застройщиков хорошо просматривается с променада: они оккупировали полуостров Завала в дальнем конце бухты, превратив реликтовый хвойный лес в муравейник дорогих вилл из стекла и бетона. Любой абориген охотно расскажет историю про «русского еврейского олигарха», у которого другие «русские еврейские олигархи» с помощью знаменитой черногорской коррупции отжали черногорское побережье.

kot17

Надо сказать, в марину Будвы я пришел отчасти под парусом, отчасти меня притащили на буксире. Дело в том, что по дороге мы потеряли винт. Остановились выкупаться в бухте Добра Лука и — пока стояли на якоре — винт исчез, растворился в море. Должно быть пришло его время, и он ушел не попрощавшись. То есть, при постановке на якорь мы еще маневрировали под двигателем, а после того, как снялись — уже нет, только дергали паруса, уворачиваясь от соседних лодок.

Полако и ништа

Есть такое черногорское слово на все случаи жизни – «полако». Оно значит примерно то же, что испанская «маньяна», примерно то, что написано на моей желтой наклейке: Don’t Panic! Нет винта? Полако, дойдем под парусом или поймаем по дороге буксир. Марина не отвечает на запросы по рации и телефонные звонки? Полако, обвешаемся кранцами и пришвартуемся под парусом – места сколько угодно: закинем швартов, а там уже руками воткнем обездвиженное плавсредство куда надо, и будем ждать французов из чартерной компании, которые, конечно,  никакие не французы, а черногорцы, и у них не просто «полако», а еще и «ништа» (это значит «вообще не парься ни о чем, никуда не спеши, выпей раки со льдом или сухой «вранац»: мы едем, едем и когда-нибудь обязательно приедем»).

kot18 kot19

Жителю равнинного мегаполиса бывает непросто приспособиться к местному пляжному или высокогорному темпу жизни. Поспешность, эффективный менеджмент, быстрые решения – это определенно не про Черногорию. С другой стороны, разве не от суеты мы сбегаем в Бока-Которский фьорд, который при ближайшем рассмотрении никакой не фьорд, а расположенное на уровне моря высокогорное озеро?

Вот все здесь так! В смысле, с подтекстом, то есть «через жопу». В обычной жизни заменить винт — 15-20 минут работы аквалангиста, а в Черногории за винтом надо ехать куда-нибудь в Хорватию или заказывать во Франции, так что проще пригнать на замену лодку из Порто Монтенегро. Тем более, Тиват неподалеку, всего 25 миль.

kot20

Страна-пиксель

В маленькой стране все неподалеку. До Бара, где в сравнительно недорогой и защищенной марине зимуют лодки русских яхтсменов, 10 миль по побережью в противоположную сторону. Однако, если вы не яхтсмен, вам точно нечего делать в невзрачном Баре, разве что смотаться на пару часов в предгорья на руины старого города.

Или пройти еще 10 миль в сторону пограничного с Албанией средоточия югославского нудизма 1970-х на островке Ада Бояна. Или остановиться на пару часов в Ульцине, чтобы бегом оценить тамошний замес неугомонного балканского ориентализма. Швартоваться в Ульцине можно только у открытой стенки, и только если сильно повезет с погодой. Такова двойственная сущность черногорского круиза: либо удобно стоять, но нечего смотреть, либо интересное место, но негде встать.

kot21

Главная яхтенная марина в Черногории — тиватский Порто Монтенегро. Огромный прямоугольник, к наружным стенкам которого цепляются теплоходы мультимиллиардеров, а внутренние пирсы занимают лодки попроще и чартерные яхты. Как ни странно, при всем прилагающемся гламуре, аппартаментах, бутиках и ресторанах суточная стоянка здесь чуть дешевле Будвы. Может быть потому, что ни делать, ни смотреть в Тивате за пределами марины нечего. Разве что морской музей с двумя старыми подводными лодками.

Об этом хорошо знают постоянные экипажи зимующих в Порто Монтенегро лодок. Я встретил знакомого капитана, который безвылазно просидел тут весь ковидный карантин, наел ряху и сильно прибавил в талии на местной мясной диете. «Какие развлечения? Это же Тиват! Видишь, напротив стоит лодка с англичанами. Они каждый день с одиннадцати утра дистанцируются пивом и к вечеру как крабы ползают боком по палубе, цепляясь клешнями за обвисший такелаж. И так уже полгода, такой у них дзен. Хозяин посудины приехать не может из-за ковида, а какой-то минимум им платит, чтобы за лодкой следили. Вот они и следят. Сами наследят – сами и уберут!»

kot24

Русский жемчуг

С внешней стороны мола громоздится темно-синее 107-метровое строение «Black Peаrl» с тремя поворотными 70-метровыми мачтами, парусами из солнечных панелей, всякой экологией и энергосбережением по периметру. Судно стоит с наветра, и порывы с гор иногда наваливают «жемчужину» на пирс. Очевидцы вспоминают, когда в сезон зимних ветров ее гигантские кранцы лопались с оглушительным грохотом, перепуганный народ выскакивал на набережную: что за черт, террористический акт или американцы опять бомбят Бока Которску?

kot22 kot 23

Утром на баке «жемчужины» выстраивается разнополая интернациональная команда в форменных поло и бейсболках. Седоволосый мужик — боцман, наверное — ходит перед строем, по-английски раздает матросне задания на сегодняшний день, выписывает пистона за вчерашний. Само собой, хозяин плавучей инновации какой-то русский денежный мешок с контрастной фамилией Бурлаков. Уж не знаю, где он наколбасил столько денег, чтобы хранить в этой дыре самый большой в мире парусник.

Всего в Черногории пять мест с маринами: Бар и Будва снаружи, на открытом побережье, а в самом заливе — Тиват, отель «Лазуре» рядом с Херцег-Нови и, чуть подальше во фьорд – комплекс азербайджанских апартаментов, к которому прилагается марина «Портоново». Все остальное, включая «марину Котор», где мы брали и куда вернули лодки – это понтоны, ресторанные пирсы или просто буи без сопутствующей яхтенной инфраструктуры. Оно и к лучшему: совершенно незачем засорять виды Которских или Рисанских горных склонов частоколом мачт.

Осознанная необходимость

Что важно для путешественника по раздробленным на более-менее национальные уделы Балканам: в Тивате есть ПЦР-лаборатория. Срочный тест стоит 50 евро. Мы сделали один на всех, а потом поменяли в файле паспортные данные, фамилии и сгенерировали новый QR-код на случай, если, скажем, сербским или боснийским пограничникам приспичит изображать из себя медицинский персонал. Теперь приходится думать о подобной ерунде. Перед майскими праздниками Черногория объявила, что будет пускать российских туристов без теста на ковид. В результате этого по-черногорски безответственного заявления непредусмотрительных, доверчивых граждан без теста не пустили в Москве на борт самолета.

kot25

Авиаперевозчики отточили «холистическую аргументацию» и любую отмену рейса объясняют всемирной пандемией. Скажем, я добирался в Черногорию через Белград не только потому, что люблю балканские серпантины и каньоны, и давно хотел посмотреть этнодеревню Кюстендорф/Дрвенград режиссера Эмира Кустурицы с сербской стороны границы, и туристический Андричград, к которому он тоже приложил свои руку и деньги, с боснийской. Дело в том, что Аэрофлот за три месяца исхитрился дважды отменить прямой рейс из Москвы в Тиват (не забывая всякий раз повышать цену на билет).

У Сербии одни правила на въезд, у Боснии другие, а у Черногории третьи – независимые страны вольны самоутверждаться каждая на свой манер. Поэтому разумному и предусмотрительному путешественнику следует обложиться справками, медицинскими страховками, сертификатами о вакцинации на все случаи жизни. И хотя местные пограничники тоже знают словечко «полако» и, в целом, следуют этой максиме балканского здравомыслия тем чаще, чем дальше от аэропорта расположен пограничный переход – расслабляться не стоит.

kot26

Сегодня пускают с ПЦР, завтра придумают паспорт вакцинации, «малиновые штаны», колокольчик в нос для переболевших или индивидуальный код прибывающего, как в Турции… Желаете путешествовать? Значит вариантов у вас нет: вакцинируйтесь, чипируйтесь, покупайте «малиновые штаны», намордник или скафандр — делайте как скажут. До «свободы под парусом» нужно еще доехать. Объявленная пандемия утвердила в нас понимание свободы, как осознанной необходимости: вы осознаете необходимость путешествия и принимаете все связанные с этим ограничения, риски, ущемления личных свобод. А парадокс в том, что отвергающий все запреты и ограничения истинно свободный путешественник сидит дома.

 

Михаил Косолапов

29.04-09.05.2021

Сербия-Босния-Черногория

(сокращенная версия журнал Yacht Russia,июнь 2021)

 

 

 

Теги: , , ,
Опубликовано в GaastrArbeiter, text
20.05.2021 в 08:32