Posts Tagged ‘text’

Век дурака (рассказ на день дурака)

Четверг, Июнь 16th, 2022

Председателя Владлена Соломоновича в правлении ТСЖ не любили и считали гомосексуалом. Для этого имелись три надежных основания. Во-первых, он был начальник. Во-вторых, по коллективному мнению, шибко умный: закончил Строгановское училище по классу промышленного дизайна и много знал. Скажем, отчего вагоны в метро синие, где находится Джаганнат-мандир, что это вообще такое, и еще уйму ерунды в таком роде. В-третьих, он действительно был гомосексуалом, хотя ничем, кроме лосьона Calvin Klein и дурацкой привычки зимой и летом носить черный френч, себя не выдавал.

Но шила в мешке не утаишь, и от рентгенолога Люси из четвертого подъезда не укроешься. Ведь, казалось бы, пусть его п…дарас — был бы человек хороший. А ничего подобного! Улыбаются, здороваются, а сами такое… Только инженер теплосетей Семен Игоревич до поры не придавал значения наветам, и был доброжелателен, почти накоротке с Владленом Соломоновичем. Даже совместно отмечали начало зимнего отопительного сезона в прошлом году. Досидели до полуночи в правлении, «роднуля» обзвонилась. Грозила разводом.

Семен Игоревич, конечно, плохой пример — человек увлечен работой, поверхностного интереса к сослуживцам, не особенно наблюдательный, этакая «вещь в себе». Лазает по своим подвалам и чердакам, всё трубы, трубы — хоть бы и вовсе людей не было кругом. Однако, с председателем правления приятельствовал и плохого не прозревал до случая в первый день апреля, после которого точно сиамская кошка между ними проскочила.

Владлен Соломонович так и не понял, что произошло. Сидели в каптерке у инженера, выпивали по душам. Он в удовольствие, как полагается бывшему промышленному дизайнеру и художественной натуре, на задней стороне мятого чертежа с трубами елозил огрызком химического карандаша портрет собеседника. Инженер посмеивался — мастерство не пропьешь!

«Ты вот, Семен Игоревич, бинарная персона, как я ухватываю, тебя черно-белой графикой передавать самое то, нет в тебе подтекста, полутонов, переживания. Одни трубы и теплоцентрали. Робот ты, андроид по сути. Живешь по программе, как научили», — рассуждал Владлен Соломонович, после четвертой рюмки четырехлетнего коктебеля, расстегнув ворот своего френча.

«Да рисуй как видишь, художнику положено, у него четыре глаза. А ты, стало быть, Владлен Соломонович, не бинарная персона? Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Сложная и с градиентом? Прямо как радуга! Только я тебе как инженер скажу: радуга твоя «небинарная» никакой не природный спектр, а нарисована в семь цветов покупными красками поверх моего черно-белого чертежа и устроена попроще любой аксонометрии. Так-то вот!» — в подборе аналогии раскрасневшийся Семен Игоревич проявил неожиданную точность, удивившую избыточно образованного и разбирающего «культурные коды» председателя ТСЖ.

Владлен Соломонович облизал карандаш и нарисовал инженеру синие крысиные усы. «Все в мире бинарно. — горячился между тем Семен Игоревич. — Слон и моська, лучистая колбаса и скумбрия, дельфин и русалка, даже комиссар Малевич с квадратом вместо иконы. Он его кому рисовал? куда вешал? с какой целью? Так и ты со своей нарисованной в башке радугой только мнишь, что сложнее прочих устроен. Вся твоя радуга при должном освещении наизнанку выворачивается и отражается в обратном порядке. Хоть туда, хоть сюда — как тебе удобно. Двойная радуга, бинарная… Ты в какого бога веруешь, Владлен Соломонович?»

«Я крещеный, — насупился председатель ТСЖ и пририсовал портрету вторую усатую голову, хотя инженер в жизни усов не носил. — Бог триедин, на это что скажешь, вестник дихотомии?» Коктебель заканчивался. Разговор сворачивал не туда.

«Скажу, либо ты небинарный и семицветный, либо правоверный как Навзод — и нечего тут трехмерной жопой крутить! Деньгами берем, а все честные. За мир бомбы кидаем, за свободу в шеренгу строимся. И так уже все шизофреники сделались, ни в чем уверенности нет… А теплоцентрали ржавые текут! И крыс в подвале опять потравили, нелюди», — Семен Игоревич пискнул от возмущения и замолк.

Сплошь в красивых ржавых разводах трубы уютно сопели. В подвальном помещении булькало и похрюкивало. Шоркала по асфальту метла разнорабочего Навзода. Дом, словно всплывший из почвы сперматический кит, готовился высморкать обитателей через единственную ноздрю. Председатель ТСЖ Владлен Соломонович дорисовал третью усатую голову с на портрете Семена Игоревича и отложил карандаш.

«А я так вижу. Имею право», — пробурчал он себе под нос, отмечая очевидное несходство изображения с натурой. Семен Игоревич в жизни походил на артиста Смоктуновского, а не на трехголовую крысу величиной с корги, кутающуюся в клетчатую мужскую сорочку не по размеру. Владлен Соломонович развернул картинку и подался через стол позвать собутыльника вместе посмеяться над шаржем, но отшатнулся, увидев выражение его лица. Вместо лица у Семена Игоревича был белый силикатный кирпич. Возможно, даже покрытый гидрофобным составом. Кирпичные глаза уставились на портрет, ротовое отверстие беззвучно открывалось и закрывалось.

На негнущихся ногах, неловко, как слепой робот Вертер, грузно переваливаясь и клацая клювом, подобно исполину хацегоптериксу, инженер по теплосетям выступил из подсобки. При этом он так саданул на прощание дверью, что в углу опрокинулся прошлогодний стенд с противопожарной наглядной агитацией. Тем самым открылась неприличная дыра в подвал. «Что такое? Почему не заделана?» — по инерции отметил про себя страдающий на службе в одиночестве председатель правления ТСЖ, обескураженный реакцией инженера по теплосетям на невинную в общем-то шутку.

Подумаешь, не понравился портрет! Так скажи словами, этот порвем, другой нарисуем. Скрытый во Владлене Соломоновиче художник еще почти час чувствовал себя уязвленным. Пока разбитная девка Маруся из бухгалтерии не выпросила себе портрет инженера с тремя крысиными головами. Владлен Соломонович отдал, чего ж не отдать? Отчасти даже лестно. И никакая она уже давно не «разбитная», скорее потерянная.

Дыру так и не заделали до самого Рождества, когда Семен Игоревич таинственно исчез в своей запертой изнутри подсобке. Овчарку следователи приводили — ни следа. Весь дом переворошили. Удивительные дела тут у вас творятся, говорят. А это мы и без полиции сами знаем.

Все.

 

Михаил Косолапов

(«TCЖ/записки на айфоне»)

10.06.2022

Левиафан (эссе про «Дом культуры ГЭС-2″)

Воскресенье, Апрель 10th, 2022

В самом центе рыхлого блина «старой» Москвы — расплющенной тяжестью русского неба сухопутной медузы в междуречье Волги и Оки — стоит крепость. В ней сидит елбасы, из-за красных стен он следит за всеми странами и народами. И что попадает в его поле зрения — то есть, а чего не попадает — того нет. Так у нас повелось с древних времен.

С декабря 2021 года в поле зрения попал «Дом Культуры ГЭС-2». Раньше он был скрыт от взгляда Кремля и прятался за мрачной громадой иофанова дома на набережной. В его мертвых залах ржавели монструозные котлы, бродили призраки латышских стрелков, и черные вороны хрипло кричали «Nevermore» из провалов окон на случайных прохожих.

Но вот пришел новый хозяин, разбогатевший на русском духе откупщик, привел директоршу из фрязей, а та позвала архитектора тоже из фрязей, некогда прославленного среди франков, чтобы тот разделал труп неорусского чудовища под хайтек. Чтобы выкрасил пустое нутро в белое, стены в серое, а трубы в синее. И сделали так…

На заднем дворе устроили искусственный склон и насадили рядами березы, обустроили набережную канавы, и поставили перед входом комковатую скульптуру. И хотя огромная алюминиевая куча изображала «глину созидателя», подлый московский люд сразу обозвал ее за внешнее сходство «большим говном».

ges21

Говорят, синие трубы в электрическом сиянии по ночам и привлекли поначалу недреманное око из-за красной стены через реку. «Большое говно» оттуда разглядели уже потом, когда елбасы пожелал лично осмотреть московское диво, изготовленное фрязями на деньги возгордившегося откупщика.

Нет в древней Москве сущности иной, чем та, которая побуждается к жизни взглядом из-за стены и близостью к сердцу города, к его Кремлю. Все через него стало быть — и дом Иофана на набережной для слуг народа, и кротовые норы метро для самого народа, и стеклянное сити — гетто сребролюбцев, и даже собор вместо бассейна (а до него бассейн вместо собора — суть одна)… «Поднимите мне веки», — перекатываются белые камни кремлевских подземелий, и некоторые улавливают среди шороха звуки лютни, а некоторым чудятся дальние громы. Нет в Москве никого и ничего, что устояло бы, выдержало этот хтонический взгляд — сокрушающий и дающий.

Так и здесь. Откупщик скукожился и уполз в тень. Его искусники-фрязи бежали туда, откуда приехали. Но хрустальный дом культуры, гальванический Левиафан пробудился! Вдохнул стылый воздух московской зимы, отразился в «ледяной ряби канала» и воссиял, как хрупкая насекомая эфемерида. Или как вымершая гигантская стрекоза Меганевра, обугленные останки которой ГЭС-2 пережигал когда-то в электричество для московского трамвая…

Я иду по сплошь выкрашенному в белое чреву бывшей электростанции. Всюду металл, похожий на пластик, и стекло, похожее на свое отсутствие. Изящные как тележки в супермаркете поручни ограждают меня от падения в бездну, в прошлое, в калифорнийскую Санта-Барбару, сериал о которой зачем-то снимает заново приглашенный исландский художник. Ему специально построили декорации и наняли актеров. «Сиси, не подписывай завещание», — говорит пожилому мужчине Джина или София. Обе с прической как у фронтмена группы A-HA.

ges2

Во чреве Левиафана, в прозрачном мире-изнанке все выглядит ненастоящим. В этом обморочном театре актеры-блогеры снимают в белых декорациях тик-токи, актеры-зрители изучают декорации выставок, а специально нанятые и обученные студенты театральных училищ изображают вежливых гидов и сотрудников. Настоящими выглядят только охранники у рамки детектора на входе. И еще таджики-маляры в оранжевых жилетах, которые слоняются по ажурным переходам с баллончиками и ведерками белой краски и подкрашивают, подкрашивают. Хотя в этом иммерсивном театре и они, возможно, только играют роль таджиков-разнорабочих.

Если подняться под крышу, можно увидеть, как в прозрачных офисах-аквариумах едва прикрытые белыми жалюзи от случайных взглядов медитируют с аймаками, айпадами и айфонами местные элои. Здесь в «верхнем мире» они придумывают минималистичные черно-белые брошюры, объясняющие и толкующие почтенной публике смыслы ярмарочных балаганов «нижнего мира». Не случайно выставочные пространства в цоколе дома культуры отданы кричаще-яркому, вульгарному как жизнь после жизни современному искусству морлоков.

Словно подчеркивая пропасть между белым миром звенящей, сверкающей пустоты беззащитных внутренностей Левиафана и глухим, плотным, брудастым, грязноватым миром внешней Москвы за стеклом — нашим миром, чего уж там! — висит над темной водой Москвы-реки наш Калинов, наш Патриарший мост. От дома культуры, мимо храма-бассейна до метро имени князя-анархиста.

Такое вот извержение духа, гейзер смысла и реклама клиники для больных душ одновременно. И над всем этим богатством сияют пятиконечные рубиновые глаза древней твердыни православия. Ну и самодержавия с народностью тоже.

 

Михаил Косолапов

04.02.2022

«Старые песни о главном» в Новой Третьяковке

Воскресенье, Апрель 10th, 2022

В бывшем ЦДХ открылась отчетная выставка европейских мастеров современной художественной культуры. Называется «Многообразие. Единство. Современное искусство Европы. Москва, Берлин, Париж». Выглядит ровно так как называется. И хорошо уже то, что обошлось без криволинейных проходов, лабиринтов, дырок в стенах и светового шоу, как это любят у нас в деревне…

tret4

Возможно из-за благотворного влияния «европейских колонизаторов» работы висят на удивление ровно и нормально освещены, инсталляции и скульптуры доступны для изучения со всех сторон, видео показывают в темных каморках, а экспликации понятны и читаемы (я не про содержание). Экспозиционный прием, дизайн важен для краеведческого музея, или когда вы показываете какую-нибудь явную ерунду — шубу жены Виктора Цоя, штаны певца Талькова, гитару барда Высоцкого, анимированные 3D-полотна Ван-Гога — делаете коммерческое шоу из «говна и палок». А столь внушительное собрание европейских художников любопытно уже само по себе и не нуждается в «визуальных костылях». Хороший дизайн выставки — когда его не видно.

Диктат проводников «культурной повестки» проявляется в другом. Как раз в многообразии и единстве, в бессмысленно цельном высказывании о современности, которое после Москвы поедет на гастроли Париж, и будет на разные лады убеждать тамошних обывателей, что они точно такие же, как тутошние, московские. И все едино, и проблемы у всех одни, и «все люди братья, а все бабы — сестры». И если мы всплакнем над иммигрантами, заклеймим авторитаризм, разделим мусор, встанем на колени перед униженными и оскорбленными и в 100500-й раз покаемся за грехи отцов, великих отцов, отцов-основателей — наступит рай на Земле, тысячелетнее царство добра и конец истории в хорошем смысле.

tret3

Наверное это было бы и неплохо, если бы не являлось «культурной политикой», то есть чистой спекуляцией, «бартовским» мифом и тенью на стене пещеры умопомрачения. ‘We are the world we are the people’, — пел 30 лет назад капитан Очевидность из Greenpeace. Вот эта визуализация «социального запроса» и «ответственности автора» перед обществом — самое интересное на выставке «Многообразие. Единство». Причем скорее для антропологов, социологов, историков искусства, чем для художников и подготовленных зрителей. Нет, ну детям еще и папуасам тоже понравится. Им все яркое нравится. Даже глупый супрематизм. (это сейчас шовинизм был или абьюз? или все сразу?)

В этом супермаркете искусства ходишь по залам-отделам и потребляешь бесспорные, вечно прогрессивные, скрипучие, как бегущая по кругу карусель, популярные мелодии прошлого века. Ведь ничего не меняется! Какой-то бесконечный «новогодний огонек». Пикейные жилеты пан Кифер и пани Болтански обсудят добрые старые времена, юная фройляйн, лежа на боку, исполнит шансон про ГДР, обезьянка из Суринама прибьет цисгендерного дядю Сэма надувным молотком, дуэт Гилберта и Джорджа споет комические куплеты и дальше по списку…

Так выглядят примерно все групповые выставки и музеи современного искусства в «первом» и «втором» мирах. А жителей «третьего» всегда можно привезти, окультурить и показать в зверинце… в смысле в галерее там, или на бьеннале. Отчасти потому, что культурная политика теперь определяет содержание, следование ей строго вменяется в обязанность разным художникам. И в этом их многообразие. А отчасти вследствие общей изотропности, равномерности и прямолинейности языка современного искусства. Грубо говоря, картинка зафиксировалась в 60-70 годах прошлого века, когда жанр созрел и «окуклился» в школу. И в этом его единство.

tret2

Все это не значит, что на выставке нечего смотреть. О нет, там много ярких — и буквально, и метафорически работ. Это не противоречие, «творческие единицы» живут и прекрасно делают искусство в условиях «социального заказа», идеологии, цензуры. Разве мы выбросили на помойку Веру Мухину или «певца Гулага» Родченко? Ну или, скажем, «фашиста» Эзру Паунда? Даже Лени Рифеншталь. Нет, конечно. Проблема вовсе не в том, что «новая реальность» опять предъявляет современному художнику политические и связанные с ними нравственные требования, а в том, что современное искусство выработало свой «канон». И выставка в Новой Третьяковке «Современное искусство Европы» не отступает от него ни на шаг.

Российские художники в этой смердяковской куче выглядят на удивление свежо — еще не канонизировались. Смешно, но видел двух Аристархов Чернышовых: один — «бегущая строка» перед входом, а второй (не помню его фамилии) — на третьем этаже, где можно сплясать на черном круге перед камерой и полюбоваться как фигурка на экране облепливается цветной 3D-херней и повторяет движения танцора.

(сделал несколько случайных фоток, зрителей почти нет, каталогов нет, буклетики тоже не напечатали — предлагают скачать приложение)

Михаил Косолапов

21.01.2022

tret1

UPD (10.04.2022) Полтора месяца прошло со дня вторжения на Украину. Трагические события привели к катастрофическим для культуры последствиям. Музейные связи России и ЕС оборваны, все выставки отменены, многие экспонаты задержаны. И все это лишь малая толика санкционного давления «коллективного запада» на Россию в ответ на спровоцированную и давно ожидаемую агрессию. Границы,  приоткрывшиеся после пандемии, снова закрыты. Мир на глазах меняется, и не в лучшую сторону, а, скорее, обрушивается в Средневековье с его «культурой отмены», «коллективной ответственностью», шовинизмом и манихейством.

Разумеется эта выставка была закрыта организаторами одной из первых, но несмотря на торопливость европейских культурных чиновников, «отвратительный образец сотрудничества» с токсичной Россией подвергнут остракизму и коллективно осужден. Хотя и до войны проект сопровождался множественными скандалами в прессе, между организаторами, среди участников. Вряд ли теперь эта выставка в ближайшие годы доберется до Парижа. Ну, по крайней мере, берлинская и московская почтенная публика успела изведать довоенного «многообразия и единства».

 

Спецоперация и любовь (рассказ на 8 марта)

Понедельник, Март 14th, 2022

Соседский сынок, оказывается, не повесился. Об этом главному бухгалтеру ТСЖ Елене Марковне рассказала шепотом Люся, консьержка из четвертого подъезда. Неведомым образом она умела знать все обо всех и в самых пикантных подробностях, даже не покидая своего поста между сушилкой для колясок и лифтом. Днем Люся питалась чаем с бергамотом и сладкими кукурузными палочками «Кузя», а что она делала ночью не знал никто. Сантехник Николай однажды предположил, что у Люси парализованы ноги и лицо и она, как джинн, проклята и заключена председателем ТСЖ Владленом Соломоновичем в свою будку.

Когда сейфовую входную дверь «Ягуар» наконец отжали, то увидели за оттоманкой совершенно голого юношу, прикрепленного за шею к отопительной батарее. Он чудом не удавился, пытаясь в отсутствие родителей одновременно дрочить и душить себя с помощью красивой кожаной снасти для утех. Приспособление нашлось в мамином бельевом шкафу под стопкой чистых простыней. «Какой развитый мальчик! Но руководство по эксплуатации все-таки следует читать», — отметила вслух профессионально деформированная Елена Марковна.

Она жила в параллельном мире, но на том же этаже. Жилплощадь делила со взрослым сыном, золотистым, как стафилококк, ретривером, и мужем-летчиком, прошедшим Афганскую и обе Чеченские компании. Муж Елены Марковны — подполковник запаса Лысюк — хорошо разбирался в политике, называл Горбачева «комбайнером», Ельцина — «елкиным», Путина — «папой», а Медведева — «димоном».

А сама главный бухгалтер Елена Марковна политикой никогда не интересовалась. Ее больше привлекали вопросы секса и размножения в целом. Возможно из-за того, что размножилась она уже довольно давно, и секса с тех пор у нее не было. По крайней мере в традиционном смысле. Если не считать… нет, это совсем не то! или вот тогда… да, скажете еще! там и считать-то нечего…

Теперь вы можете представить себе изумление Елены Марковны, когда на ровном месте она вдруг сделалась «кремлевской пиздой». Многое в нашей жизни случается неожиданно. Так вот подполковник Лысюк ожидал заслуженной боевой награды за снайперское попадание ракетой в духан с бородатыми инсургентами, а вместо этого неожиданно был уволен в запас вместе со своим мудаком-штурманом, который перепутал ущелья на летной карте.

Выгуливать стафилококкового ретривера полагается дважды в день, как обычную собаку. Елена Марковна кивнула парализованному лицу консьержки Люси в окошке и вышла на улицу. Бестолковая собака тут же обоссала урбанистическую мусорницу между лавкой с USB-розетками и подъездом, оборудованным пандусом и перилами для москвичей и гостей столицы с ограниченной подвижностью. На лавке мерзла в длинном пуховике Uniqlo безымянная соседка. Ее тощий супруг в коротком пуховике Uniqlo ходил туда-сюда перед подъездом и визжал на аварийные службы по телефону.

Оба выглядели взволнованно. Соседский сынок-допризывник заперся в квартире и не подавал оттуда признаков жизни. Ретривер потащил Елену Марковну в ближайшие кусты и дальше, дальше в сторону общественной собачьей площадки. Выразить сочувствие и предложить помощь она смогла только через сорок две минуты на обратном пути. Муж остался ждать специалистов МЧС внизу, а все еще безымянная соседка поднялась к Елене Марковне согреться чаем.

О соседях Елена Марковна знала только то, что они соседи. Женщина оказалась Наташей из Краматорска. Она согрелась чаем, укрепила силы борщом со стопкой перцовки, оттаяла и протекла: 25 лет в Москве среди кацапов, начинала на рынке, все сама, сама, такое видела не приведи господь, но, слава Украине, на жизнь хватает и квартиру в Капотне еще когда купила, и вторую вот, и каждое лето к своим ездит, хату отгрохала как дворец у Путина, и что теперь делать с этим уродом Путиным, когда победоносные СВУ окончательно победят и размажут в грязь ваших удмуртских орков и всех недочеловеков-москалей?

Елена Марковна была женщина не то, чтобы бесчувственная, просто далекая от политики. Идиотом она была. В хорошем, греческом смысле. Она все больше улыбалась, выкладывала конфеты на блюдце, нарезала недоеденный медовик, и только спросила примирительное и тревожное, не имея злого умысла: «Ты вот, Наташа, с таким боевым духом, наверное, поедешь к своим, в Краматорск? Ведь война же, как там без тебя?»

Конфеты и медовик Наташа доела в задумчивости, прислушиваясь к звукам из коридора. Два слесаря МЧС — удмурт и москаль — наконец вскрыли ее сейфовую дверь. Соседка вскочила, схватила с крючка свое длинное Uniqlo и выпрыгнула за порог. «Вот как переживает бедная женщина: ни «спасибо» не сказала, ни «до свидания». Не до вежливости ей сейчас, когда такое», — заключила Елена Марковна и укусила чернослив в шоколаде. К этому времени она уже минут десять была «кремлевской пиздой», но еще не узнала об этом.

Жирную надпись перманентным маркером на своей двери главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна обнаружила только утром, когда вышла из квартиры. «Кремлевская пизда? Кто это в нашем доме хулиганит? и почему я? и почему сразу аж кремлевская?» — занервничала было Елена Марковна. Но ее непробиваемо здоровая московская натура скоро взяла верх.

Десятью минутами спустя, размазывая Fairy по светлому дермантину, она думала примерно так: «…пизда, да еще кремлевская — а неплохо в мои-то годы! да не кому-нибудь я нужна, а целому Кремлю! Надо сегодня же Марусю из правления попросить мне корни прокрасить и укладку сделать. У нее рука легкая».

Всё.

Михаил Косолапов
09.03.2022

Ночной смотр (рассказ на 23 февраля)

Понедельник, Март 14th, 2022

А разбитная девка Маруся из правления тоже была не из простых. И повидала всякое. Но все больше какую-то ерунду. А казалось бы лакомая баба с работой и жилплощадью. «Как луна, как дыня самаркански красивый, чистый молодой женщин, — заметил наблюдательный разнорабочий ТСЖ Навзод, когда первый раз увидел ее в правлении. — Только голова совсем нет и говорит всякое. И зачем такое говорит непонятно».

Маруся была птица высокого полета, случайно залетевшая в управление эксплуатации. У нее над столом висел календарь с замком Нойшванштайн осенью. Сложное название замка она выговаривала почти без запинки, только иногда вместо «лебедя» выходило «свинья». Маруся как раз рассказывала главному бухгалтеру ТСЖ Елене Марковне про свою связь с представителем внеземной цивилизации и не запомнила Навзода, который соискал позицию разнорабочего, для чего явился в правление на собеседование. Причем без малого не опоздал. Зато после трудоустройства Навзод больше никуда не торопился и никогда не приходил вовремя.

Корпулентная дама Елена Марковна неожиданно слабо разбиралась в ксеноморфах, хотя по своему предпенсионному возрасту и склочному нраву относилась к типу землянок, вызывающих у пришельцев живой интерес. Но более культурного собеседника у Маруси в правлении ТСЖ не нашлось. Инженер теплосетей Семен Игоревич ползал по цокольному этажу среди своих ржавых коммуникаций. А сантехник Николай… Да что со скотины взять? У него на все — только поржать. Позитивный, сука, мыслитель сантехник Николай — ни слова в простоте.

С инопланетянином получилось довольно двусмысленная история. Во-первых, разбитная девка Маруся все же была женщиной одинокой, а тайный визит незнакомого существа, да еще ночью, в ванной… Хорошо не в санузле! Во-вторых, ничего, конечно, у Маруси с пришельцем не было, да и не могло быть по целому ряду причин, о которых ниже. Но кто ж поверит одинокой молодой женщине? Кому скажи — кроме Елены Марковны, само собой — так еще ославят на весь дом.

А дело было так. Если коротко, в двух словах, то вот: ничего не было. Только инопланетянин. Он-то как раз был скорее мужчина, судя по его верхней половине. Нижнюю скрывали какое-то мутноватое свечение и клубы пара. Пар валил из треснувшего змеевика, на котором сушились два кружевных бюстгальтера без косточек, с наполнителем, и мохнатая тряпка от патентованной швабры из интернет-магазина. Если бы не этот плюющийся и шипящий змеевик, может быть Маруся и проспала бы свой контакт с инопланетной формой жизни.

«Да чтоб тебя!» — сказала она, щелкнув выключателем. Но лампа не вспыхнула. Вместо этого сквозь клубы пара из-за сдвинутой к стене целлофановой шторы над ванной распространилось тусклое сияние. Нежное и розовое, как свежее сало. Или может быть серебристо-алюминиевое, как Марусин новый айфон, зарядку от которого она забыла давеча в правлении. Не то чтобы Маруся страдала дальтонизмом, но вот цвета — это всегда как посмотреть! Она скосила глаза и ванная комната вновь окрасилась красивыми, сальными лучами. И теперь, приглядевшись, сонная девка увидела безволосое продолговатое туловище мужской комплекции, колышащееся в углу над треножником с китайским рукомойником в итальянском стиле.

Удивительно, однако страха у Маруси не было. А у пришельца не было головы. Отполированная до зеркального блеска шишка над его широкими плечами округло стекала вниз. Гладкие, как металлопластиковые трубы сантехника Николая, руки свисали по бокам и ничем не заканчивались. Ноги и промежность белой фигуры, и все чему у гуманоида предполагается быть ниже пояса, Маруся рассмотреть не успела, и впоследствии решила, что нечего там было и рассматривать.

«Да ты никак с бюстом в ванной обжималась, проказница?» — дерзко пошутил сантехник Николай. Позднее этот юмор стоил ему премии и письменного выговора «за отсутствие на рабочем месте в установленное должностной инструкцией время». Он первым «по горячим следам» услышал отчет Маруси о ночном событии, когда утром явился чинить змеевик и заделывать идеально ровно, как по линейке, просверленные дырки в канализационной трубе.

«Он их лучами из глаз пробуравил? как Супермен? хорошо не на кухне контактировала — там газовые трубы». Среди суперспособностей сантехника Николая не значилось умение располагать к себе людей.

Никакого объяснения ни дыркам, ни лопнувшему змеевику у Маруси не имелось. Единственное, что пришло ей в голову — бессмысленное словосочетание «квантовая запутанность», но к чему оно, и что означает? Возможно, пришелец прочистил ей мозги инопланетными технологиями. А может он… нет, Маруся решительно не понимала, чем обязана такому вниманию расы межгалактических воинов-тестикулатей. Кого-кого? Да черт знает откуда это взялось!

Точнее Маруся сказать не могла. Она действительно не помнила ничего с того момента, как открыла дверь в ванную и увидела… увидела что? что увидела-то? Она не помнила. Не помнила как плакала от счастья, сидя на краешке финского унитаза среди бесчисленных звезд и галактик. Не помнила, как танцевала во влажных клубах пара, не касаясь босыми ногами кафельной плитки на полу; как писала пальцем на запотевшем зеркале громоздкие формулы, а они сами собой превращались в другие, еще более запутанные. Не помнила, как ночной гость проделал отверстие в выступе над плечами и, шевеля краями, исполнил оттуда голосом Федора Ивановича Шаляпина романс Михаила Ивановича Глинки на стихи Василия Андреевича Жуковского:

«В двенадцать часов по ночам
Из гроба встает барабанщик;
И ходит он взад и вперед,
И бьет он проворно тревогу.
И в темных гробах барабан
Могучую будит пехоту;
Встают молодцы егеря,
Встают старики гренадеры,
Встают из-под русских снегов…»

Хотя, нет! обрывки мелодии, слова — что-то накрепко засело в ее голове. «Нойшвайнштайн и Нойбиберг — это две разные метавселенные. А Нойбиберг по-немецки значит «крыса»! Все мы крысы. Все до единого. Понял, дупло?» — с горечью сказала Маруся далекому от высоких материй сантехнику Николаю, запихивающему промасленную паклю в дырку, и оглядела себя в зеркале.

На душе у разбитной девки Маруси было пусто. Голова трещала как от похмелья. Из правления ТСЖ дважды звонили — пожарный инспектор вылакал весь растворимый кофе в ожидании забав. День обещал быть нервным: предстояло ходить по этажам и штрафовать проживающих в доме землян, чтобы они убрали свои коляски и велосипеды, которые загромождают проходы на общую лестницу.

Всё.

Михаил Косолапов
23.02.2022

Случай в ТСЖ (рождественский рассказ)

Понедельник, Март 14th, 2022

Однажды инженеру теплосетей Семену Игоревичу прислали с незнакомого номера дикпик. «Зачем такое? Чьи-то глупые шутки», — рассудил он, но на всякий случай позвонил на работу гражданской жене. Она называлась в контактах Семена Игоревича «роднуля». Это чтобы не путать с первой женой — «Аришей», которая звонила в конце каждого месяца по поводу алиментов.

«Ты чего трезвонишь посреди дня? Умер кто или с работы выгнали?» — сказала «роднуля» вместо «алло». Семену Игоревичу стало ясно, что с этой стороны подвоха ждать не надо.

В каптерку заглянул сантехник Николай. Руки у Николая были в солидоле. «Похоже не он», — решил было Семен Игоревич. Штаны у Николая, однако, тоже были в солидоле. «У тебя, Николай, смартфон какой модели?» — зашел с подвохом Семен Игоревич. «Какой у всех. Тебе зачем? Думаешь, я с жильцов деньги тяну? Миллионы, блядь, нажил. Пошел ты…» «Да тихо ты, разошелся! У меня тут видишь какое дело…» — сказал Семен Игоревич, прижимая большой палец к черной засаленной поверхности своего аппарата.

Николай посмотрел на дикпик и заржал. Было от чего. Дикпик был черный. Это обстоятельство Семен Игоревич от волнения упустил. «Не там ловишь, Семен Игоревич, лучше Навзода спроси». Николай в душе был мракобесом и придерживался консервативных взглядов не только на паклю и резиновые уплотнители.

Разнорабочий ТСЖ Навзод с метлой поперек груди кемарил на лавке у подъезда. «Зачем плохо думаешь бедный Навзод, начальник? Обидно говоришь, телефон-шмелефон, зачем своя порнуха мне в лицо тычешь? Тьфу на тебя, шайтан!» Инженер устыдился, поскольку считал себя человеком интеллигентным и даже однажды перечислил 500 рублей в фонд борьбы с коррупцией…

Главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна с разбитной девкой Марусей из правления молча пили чай на рабочем месте. Елена Марковна пила со шпротой на армянском лаваше, сидя в юрком икеевском креслице за столом. Разбитная девка Маруся чавкала зефиром, опершись на столешницу из искусственного дерева туго обтянутым юбкой из искусственной кожи задом. Она любила сладкое. Телевизор в углу сипло гавкал анекдоты голосом юмориста по кличке Бульдог.

«Обед!» — заорали обе, не поворачивая головы. Семен Игоревич испуганно захлопнул едва приоткрытую дверь, отпрыгнул вбок и стукнулся локтем о трубу отопления. С потолка отвалился и шлепнулся на линолеум увесистый кусок штукатурки.

«Вот Семен Игоревич заходил за сметой или свой дикпик показать», — задумчиво сказала Елена Марковна, облизывая жирные пальцы. У сантехника Николая были золотые руки и раздвоенный язык без костей.

Маруся ухмыльнулась, доела зефир, размазала помаду по губам салфеткой и переменила ноги. Бульдог в телевизоре взвизгнул и ушел на рекламную паузу. Разнорабочий ТСЖ Навзод неловко стукнул метлой припаркованный под окном хундай-солярис и бранился с его хозяином. Смеркалось.

Расстроенный Семен Игоревич заперся в своей каптерке и смотрел в стену. Рабочий день клонился к закату. «Черный дикпик во внутреннем кармане пиджака стучит в мое сердце», — уныло думал инженер. Выцветшая схема эвакуации при пожаре не радовала его — прежде такого не случалось. Нужно было действовать решительно. Семен Игоревич потянулся к шкафу, отворил скрипучую дверь и вынул раскрашенного Щелкунчика из папье-маше.

Рычаг на спине куклы, которым управлялась пасть для колки орехов, давно отломился. Красный прямоугольный рот Щелкунчика был настежь распахнут в безмолвном крике. Кариозные, потрескавшиеся зубы нижней челюсти заклинило в районе пупка. Щелкунчик выглядел злобно, будто ему во дворе поцарапали лопатой хундай-солярис.

Телефон в глубине пиджака затрясся и запиликал крысиным голосом «Вальс цветов» из балета «Щелкунчик». Семен Игоревич сам установил эту мелодию на звонок после того, как они с будущей гражданской женой в начале знакомства сходили на дневной спектакль в Большой театр. «Роднуля звонит. Про мусор напомнить», — подумал инженер, но отвечать сразу не стал, а вместо этого достал из ящика стола недопитую фляжку дагестанского коньяка и поставил рядом с куклой. Поперек этикетки перманентным маркером значилось «Допей меня».

Вода запищала в стене глубоко. Смартфон не унимался, делаясь все громче и громче. Семен Игоревич посмотрел в захватанный пальцами экран. Из черного зеркала на него уставился дикпик. Он был так похож на самого Семена Игоревича с длинным носом и в покосившихся очках, что инженер теплосетей машинально потянулся рукой поправить дужку, хотя никогда в жизни не ходил к окулисту и очков не носил.

«Врешь, не возьмешь!» — погрозил он пальцем Щелкунчику и сунул ему в пасть трясущийся, завывающий «Вальс цветов» смартфон. «Жри! Да будет присно» — произнес Семен Игоревич, схватил фляжку и допил коньяк. В дверь снаружи постучали. Волшебная музыка Петра Ильича Чайковского заполнила конуру. Инженер начал стремительно уменьшаться в размерах, пока не превратился в необычно крупную трехголовую крысу величиной с корги. Его брюки свалились на пол.

Из-за двери неразборчиво матерился сантехник Николай. Разнорабочий Навзод совал снизу в щель прутья метлы. Главный бухгалтер ТСЖ Елена Марковна возмущалась: «Ну нельзя же так!», а разбитная девка Маруся из правления как заведенная повторяла «я не хотела, я не хотела».

Крысиный король Семен Игоревич пошевелил вибриссами на центральной голове, как будто принюхиваясь, левой головой посмотрел на дверь, правой укусил ножку стула и, величественно ступая на задних лапах, пошел за шкаф. Клетчатая сорочка волочилась за ним как мантия. Там в углу, за наглядной агитацией и схемами домовых теплоцентралей был его тайный ход в подвал. «Кролик белый, куда бегал», — пропищала правая голова Семена Игоревича, прежде чем исчезнуть в норе. А две другие молча переглянулись.

Всё.

Михаил Косолапов

07.02.2022

Ars brevis, vita longa: конец истории одной скульптуры.

Четверг, Июнь 24th, 2021

Red Mind (Chinese)/ 2009, (плавленные компьютерные мыши, нетбук, видео):

Москва (MILF, XL) — Париж (Palais de Tokyo) — Лондон (Art-Frieze) — Майами (Art-Bazel) — Москва (Зверевский центр) — Москва (Электромузей) — Владимир, где 23 июня 2021 года выброшен на помойку после закрытия выставки (с согласия автора)

Покойся с миром на владимирской помойке, куда уехал на вечные гастроли с выставки «Электромузея»!

Мне тебя хранить негде, галерея XL тоже не резиновая. Из мусора пришел — в мусор и отправляйся.

1sc

На помойке тебя заждались мои черногорские «Балканавтика» и столы АВС, «Лапуту» с московского биеннале в недостроенной башне «Федерация», полостное «Богово логово» с Арт-Стрелки, чебоксарский «Памятник В.И. Чапаеву», нижнекамский «Золотой человек» и «Золотая ветвь» ижевских шаманов, миланская летающая куча ‘Red Kabab’, садово-парковый «Птеродактиль» из Пирогово, канаты «Непрямого политического высказывания», космические корабли АВС, одноразовые инсталляции, паблик-арт и прочий тлен искусства…

 Выставка артефактов утраченного времени в галерее «помойка»

2sc

«Иногда чувствуешь себя птеродактилем, но знали бы вы, насколько это окрыляет», летающая садово-парковая скульптура, паблик-арт фестиваль Арт-Клязьма 2003 («Клязьминское водохранилище»)

Птеродактиля выкупили владельцы яхт-клуба и зоны отдыха «Пирогово». Скульптуру опутали гирляндами и прибили на фасад здания яхт-клуба перед гостевым пирсом. Там изуродованный птеродактиль тихо ржавел до 2017 года, окончательно испортился и его выбросили на помойку.

3sc

«Богово Логово», полостная скульптура (инсталяция, оригинальный саунд-трек). галерея-офис АВС, Арт-Стрелка, 2005

После окончания выставки никогда не реконструировалась. С согласия автора галерея XL продала напольный фрагмент инсталляции — красную кучу плавленных компьютерных мышей — на ярмарке Арт-Фриз (Лондон), как настенное паннно. Авторскую копию красного настенного панно купил московский коллекционер. Третье панно цвета klein blue купил в коллекцию музей ММОМА.

4sc

«Непрямое политическое высказывание», монументальная узелковая скульптура, галерея XL, 2012
Скульптура была номинирована на премию Кандинского и в октябре 2013 году повторно экспонировалась на площадке премии в бывшем кинотеатре «Ударник». После этого несколько лет хранилась в разных помещениях, истлела и была выброшена на помойку.

5sc

«Лапуту», летающая скульптура, 2-е московское бьеннале основной проект в башне «Федерация», 2007
«Лапуту» стала одной из самых известных и популярных работ на бьеннале, была демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора сразу после закрытия экспозиции.

6sc

«Золотой человек» (идол места), Михаил Косолапов, городская скульптура, Нижнекамск, июль 2002 (фестиваль «Культурная столица Поволжья 2002″)

Рассчитанная на три недели фестиваля паблик-арт скульптура в итоге простояла в Нижнекамске больше 10 лет, ездила на ярмарку в Казань, несколько раз реставрировалась и перекрашивалась (без авторского надзора) и в итоге была выброшена на помойку в начале 2010-х.

7sc

«Памятник культурному герою (В.И. Чапаеву)», городская скульптура, фестиваль «Культурная столица Поволжья», Чебоксары 2003
Простоял на городской площади чуть больше 3 недель, потом голову Чапаева украли горожане. Остатки елочки-«томбли» были демонтированы, а мраморное покрытие площади восстановили.

8sc

Выставка ‘Verge’, скульптура ‘Red Kabab Mound’ (Милан, 18-29 апреля 2012)

После выставки скульптура сгинула где-то по дороге в Москву.

10sc

Balkanautica. Project of a monument to the first Montenegro astronaut (flying sculpture, video, fishing scaffold, pins). House of Artists (Jugooceania), Kotor, Montenegro.

Летающая скульптура была рассчитана на 2 месяца закрытом помещении, но провисела перед входом в Югоокеанию (Которский дом художников, резиденция DEAC) на открытом воздухе около 3 лет. Видео и аудио работали до самого закрытия Дома Художников. После закрытия резиденции «Балканавтика» демонтирована и выброшена на помойку с согласия автора.

 

Вспомнить все

Лет двадцать назад я обозначил для себя, а позднее и для АВС принцип «одноразового произведения», акта искусства, которое делается «по месту» и не подразумевает ни хранения, ни продажи, ни тиражирования. Ars brevis.

Со временем это подзабылось, мы научились принимать свое искусство слишком всерьез — как объект, как материальную ценность, как вещь, а не как деяние и становление — тучные годы развратили не только меня.

Мы обременились и остановились. А жизнь продолжилась и расставила все по местам: матрешкам современного искусства место на каминной полке, муралам — на стене, а мусору — на помойке. Vita longa.

98 миль яхтенной «вукоебины»

Четверг, Май 20th, 2021

Все черногорское побережье от Бара до Котора можно без спешки пройти за сутки туда и обратно. Но если в ваших планах забраться на которскую крепость, переночевать на буйке у рыбного ресторана в Бигове, подняться по 25-коленному серпантину в Ловчен, чтобы с километровой высоты оценить масштаб Бока-Которской природной аномалии – торопиться не стоит. Мы никуда не торопились, высаживались на остров у Пераста, бродили по заброшенным штрекам военной базы на Луштице, осматривали форты, заказывали экскурсии в Острог, на Шкадарское озеро, купались в бухтах – температура воды в майской Адриатике почти такая, как у побережья Турции в апреле – делали все, что полагается отдыхающим, и все равно уложились в стандартную чартерную неделю. Даже осталось полдня на устричную ферму (традиционно мясная черногорская кухня осваивает моллюсков, следуя за ожиданиями туристов).

kot15

Несуразная ривьера

Самая дорогая марина обнаружилась в Будве. Она состоит из двух частей: набережной под стеной старого города, где в лучшие годы было не протолкнуться от среднеразмерных (по 20-30 метров) моторных яхт, и гостевого понтона для моторок помельче и чартерного флота. Набережную прикрывает мол со спортивным бассейном, в котором бултыхается среди мусора видавшая виды полузатопленная рыбацкая шаланда. В начале мола белеет скелет заброшенного ресторана. Шесть лет назад в нем проводили закрытые вечеринки black-tie для владельцев моторок и будванского бомонда. Фейсконтроль отсекал недостойных в очереди, девицы в коктейльных платьях разносили коктейли, приглашенные татуированные диджеи играли сеты, а художники делали «видеомэппинг» прямо на средневековую кладку городской стены.

За несколько лет Будва похорошела и разрослась вверх. Усилиями местных застройщиков она явно движется от шалманов Геленджика в сторону набережной Монако. Цитадель застройщиков хорошо просматривается с променада: они оккупировали полуостров Завала в дальнем конце бухты, превратив реликтовый хвойный лес в муравейник дорогих вилл из стекла и бетона. Любой абориген охотно расскажет историю про «русского еврейского олигарха», у которого другие «русские еврейские олигархи» с помощью знаменитой черногорской коррупции отжали черногорское побережье.

kot17

Надо сказать, в марину Будвы я пришел отчасти под парусом, отчасти меня притащили на буксире. Дело в том, что по дороге мы потеряли винт. Остановились выкупаться в бухте Добра Лука и — пока стояли на якоре — винт исчез, растворился в море. Должно быть пришло его время, и он ушел не попрощавшись. То есть, при постановке на якорь мы еще маневрировали под двигателем, а после того, как снялись — уже нет, только дергали паруса, уворачиваясь от соседних лодок.

Полако и ништа

Есть такое черногорское слово на все случаи жизни – «полако». Оно значит примерно то же, что испанская «маньяна», примерно то, что написано на моей желтой наклейке: Don’t Panic! Нет винта? Полако, дойдем под парусом или поймаем по дороге буксир. Марина не отвечает на запросы по рации и телефонные звонки? Полако, обвешаемся кранцами и пришвартуемся под парусом – места сколько угодно: закинем швартов, а там уже руками воткнем обездвиженное плавсредство куда надо, и будем ждать французов из чартерной компании, которые, конечно,  никакие не французы, а черногорцы, и у них не просто «полако», а еще и «ништа» (это значит «вообще не парься ни о чем, никуда не спеши, выпей раки со льдом или сухой «вранац»: мы едем, едем и когда-нибудь обязательно приедем»).

kot18 kot19

Жителю равнинного мегаполиса бывает непросто приспособиться к местному пляжному или высокогорному темпу жизни. Поспешность, эффективный менеджмент, быстрые решения – это определенно не про Черногорию. С другой стороны, разве не от суеты мы сбегаем в Бока-Которский фьорд, который при ближайшем рассмотрении никакой не фьорд, а расположенное на уровне моря высокогорное озеро?

Вот все здесь так! В смысле, с подтекстом, то есть «через жопу». В обычной жизни заменить винт — 15-20 минут работы аквалангиста, а в Черногории за винтом надо ехать куда-нибудь в Хорватию или заказывать во Франции, так что проще пригнать на замену лодку из Порто Монтенегро. Тем более, Тиват неподалеку, всего 25 миль.

kot20

Страна-пиксель

В маленькой стране все неподалеку. До Бара, где в сравнительно недорогой и защищенной марине зимуют лодки русских яхтсменов, 10 миль по побережью в противоположную сторону. Однако, если вы не яхтсмен, вам точно нечего делать в невзрачном Баре, разве что смотаться на пару часов в предгорья на руины старого города.

Или пройти еще 10 миль в сторону пограничного с Албанией средоточия югославского нудизма 1970-х на островке Ада Бояна. Или остановиться на пару часов в Ульцине, чтобы бегом оценить тамошний замес неугомонного балканского ориентализма. Швартоваться в Ульцине можно только у открытой стенки, и только если сильно повезет с погодой. Такова двойственная сущность черногорского круиза: либо удобно стоять, но нечего смотреть, либо интересное место, но негде встать.

kot21

Главная яхтенная марина в Черногории — тиватский Порто Монтенегро. Огромный прямоугольник, к наружным стенкам которого цепляются теплоходы мультимиллиардеров, а внутренние пирсы занимают лодки попроще и чартерные яхты. Как ни странно, при всем прилагающемся гламуре, аппартаментах, бутиках и ресторанах суточная стоянка здесь чуть дешевле Будвы. Может быть потому, что ни делать, ни смотреть в Тивате за пределами марины нечего. Разве что морской музей с двумя старыми подводными лодками.

Об этом хорошо знают постоянные экипажи зимующих в Порто Монтенегро лодок. Я встретил знакомого капитана, который безвылазно просидел тут весь ковидный карантин, наел ряху и сильно прибавил в талии на местной мясной диете. «Какие развлечения? Это же Тиват! Видишь, напротив стоит лодка с англичанами. Они каждый день с одиннадцати утра дистанцируются пивом и к вечеру как крабы ползают боком по палубе, цепляясь клешнями за обвисший такелаж. И так уже полгода, такой у них дзен. Хозяин посудины приехать не может из-за ковида, а какой-то минимум им платит, чтобы за лодкой следили. Вот они и следят. Сами наследят – сами и уберут!»

kot24

Русский жемчуг

С внешней стороны мола громоздится темно-синее 107-метровое строение «Black Peаrl» с тремя поворотными 70-метровыми мачтами, парусами из солнечных панелей, всякой экологией и энергосбережением по периметру. Судно стоит с наветра, и порывы с гор иногда наваливают «жемчужину» на пирс. Очевидцы вспоминают, когда в сезон зимних ветров ее гигантские кранцы лопались с оглушительным грохотом, перепуганный народ выскакивал на набережную: что за черт, террористический акт или американцы опять бомбят Бока Которску?

kot22 kot 23

Утром на баке «жемчужины» выстраивается разнополая интернациональная команда в форменных поло и бейсболках. Седоволосый мужик — боцман, наверное — ходит перед строем, по-английски раздает матросне задания на сегодняшний день, выписывает пистона за вчерашний. Само собой, хозяин плавучей инновации какой-то русский денежный мешок с контрастной фамилией Бурлаков. Уж не знаю, где он наколбасил столько денег, чтобы хранить в этой дыре самый большой в мире парусник.

Всего в Черногории пять мест с маринами: Бар и Будва снаружи, на открытом побережье, а в самом заливе — Тиват, отель «Лазуре» рядом с Херцег-Нови и, чуть подальше во фьорд – комплекс азербайджанских апартаментов, к которому прилагается марина «Портоново». Все остальное, включая «марину Котор», где мы брали и куда вернули лодки – это понтоны, ресторанные пирсы или просто буи без сопутствующей яхтенной инфраструктуры. Оно и к лучшему: совершенно незачем засорять виды Которских или Рисанских горных склонов частоколом мачт.

Осознанная необходимость

Что важно для путешественника по раздробленным на более-менее национальные уделы Балканам: в Тивате есть ПЦР-лаборатория. Срочный тест стоит 50 евро. Мы сделали один на всех, а потом поменяли в файле паспортные данные, фамилии и сгенерировали новый QR-код на случай, если, скажем, сербским или боснийским пограничникам приспичит изображать из себя медицинский персонал. Теперь приходится думать о подобной ерунде. Перед майскими праздниками Черногория объявила, что будет пускать российских туристов без теста на ковид. В результате этого по-черногорски безответственного заявления непредусмотрительных, доверчивых граждан без теста не пустили в Москве на борт самолета.

kot25

Авиаперевозчики отточили «холистическую аргументацию» и любую отмену рейса объясняют всемирной пандемией. Скажем, я добирался в Черногорию через Белград не только потому, что люблю балканские серпантины и каньоны, и давно хотел посмотреть этнодеревню Кюстендорф/Дрвенград режиссера Эмира Кустурицы с сербской стороны границы, и туристический Андричград, к которому он тоже приложил свои руку и деньги, с боснийской. Дело в том, что Аэрофлот за три месяца исхитрился дважды отменить прямой рейс из Москвы в Тиват (не забывая всякий раз повышать цену на билет).

У Сербии одни правила на въезд, у Боснии другие, а у Черногории третьи – независимые страны вольны самоутверждаться каждая на свой манер. Поэтому разумному и предусмотрительному путешественнику следует обложиться справками, медицинскими страховками, сертификатами о вакцинации на все случаи жизни. И хотя местные пограничники тоже знают словечко «полако» и, в целом, следуют этой максиме балканского здравомыслия тем чаще, чем дальше от аэропорта расположен пограничный переход – расслабляться не стоит.

kot26

Сегодня пускают с ПЦР, завтра придумают паспорт вакцинации, «малиновые штаны», колокольчик в нос для переболевших или индивидуальный код прибывающего, как в Турции… Желаете путешествовать? Значит вариантов у вас нет: вакцинируйтесь, чипируйтесь, покупайте «малиновые штаны», намордник или скафандр — делайте как скажут. До «свободы под парусом» нужно еще доехать. Объявленная пандемия утвердила в нас понимание свободы, как осознанной необходимости: вы осознаете необходимость путешествия и принимаете все связанные с этим ограничения, риски, ущемления личных свобод. А парадокс в том, что отвергающий все запреты и ограничения истинно свободный путешественник сидит дома.

 

Михаил Косолапов

29.04-09.05.2021

Сербия-Босния-Черногория

(сокращенная версия журнал Yacht Russia,июнь 2021)

 

 

 

Регата «на вынос»: комендантский час на Турецкой ривьере.

Среда, Апрель 28th, 2021

Первая и последняя русская регата сезона весна-лето 2021 в Турции FirstByFirst Lights с борта яхты ‘Sophia-Maria’ (Oceanis43):

Из окна гостиничного номера хороший вид на унылый променад курортного Гечека. В восемь вечера запираются продуктовые магазины, в девять начинается «комендантский час». В Турции вспышка ковид: уже 50 тысяч заболевших в день и статистика ухудшается каждые сутки. В интернете пишут, страну закроют целиком, сотрут с карты и продезинфицируют. Шквалистый ветер треплет полотнища навесов над затаившимися лавками и кафе. Весь общепит официально работает только «на вынос». Неофициально можно посидеть в глубине у кухни, чтоб с улицы не цеплялись жандармы.

gech1

Беру «на вынос» кабаб, в отеле для постояльцев работает бар. Перспектива гибели от голода и жажды откладывается. Ветер к ночи превращается в штормовой.
В половине десятого в городе отключают электричество. Шторм повалил столбы и порвал провода. Хожу по номеру, свечу телефоном. WiFi едва жив, LTE лихорадит, 5G коварные китайцы сюда еще не провели.

Утром нашел свою лодку в новой городской марине. Пристроился с контейнером какого-то овоще-мясного гёзлеме и турецким чаем в бумажном стаканчике прямо напротив пирса. При этом турки открыто чаевничают как ни в чем ни бывало из нормальной стеклянной посуды, сидя за столиками закрытого заведения. Все они, по словам официанта — менеджеры ресторана и сотрудники.

Менеджеры и сотрудники гоняют чаи за столами, а туристы гнездятся по лавкам и газонам с пакетами и контейнерами в когтях. Такова изнанка карантинного туризма! Турция изнемогает в борьбе с ужасной всемирной напастью, которая грозит вымиранием туроператорам и организаторам парусных регат. Здесь ждут китайскую вакцину, ругают европейцев, зажавших «пфайзер» и «модерну», расспрашивают про «спутник». «Спутник — якши!» — прогундосил сквозь медицинскую маску турецкий маринеро, надраивая яхту перед нашим приходом.

gech2

Стена вокруг залива

Команда видит парусную яхту впервые. После инструктажа ветер удачно стих до умеренного, стал пригодным для парусных упражнений. За два сезона без туристов оживленный хутор в заливе Терсан сделался похож на ликийское захоронение. Ветрено и ясно. Когда шквалит — холодно, между заходами ветра жарко. В зарослях олеандров дурно кричат козы. В зеленой, прозрачной глубине бухты видны заросший мидиями канат и резиновая покрышка. Стаи мальков прячутся от солнца между гондолами катамарана.

gech4

Открыли купальный сезон и в лавировку проливами перебежали в Сарсалу, где намечен предстартовый банкет с бараниной и ракией. Казанская лодка ушла в Фетие: кто-то из команды уже сломал ногу, неловко спрыгнув на пирс. Яхта довольно опасное место, начинающим следует принимать ее малыми дозами и со льдом. Как ракию. И только привыкнув, можно безоглядно обжираться парусом сколько влезет. Примерно, как мы поступили с турецкой ягнятиной на банкете в Сарсала, где вдалеке от берегового карантина никому нет дела до медицинских намордников и социальной дистанции.

gech3

После двух гонок — треугольника и маршрутного офшора — встали «по-турецки» в проливе у острова Гемилер: якорь вперед, длинный конец с кормы назад. Остров-город 4-6 веков на удивление насыщенное историей место. Странно, что его пропустила вездесущая царица Клеопатра. Зато когда-то здесь открытым способом добывали мощи святого Николая Мирликийского. Поехали на шлюпке смотреть археологию, ликийский могильник и маяк на закате. Выйти на берег затопленного города можно где угодно, однако белым северным варварам хотелось культуры обслуживания и кассовый аппарат. Похожий на Эрдогана жулик тут же запрыгнул в будку и попытался собирать деньги на раскопки и консервацию мирового наследия. Дали ему только на раскопки.

Ночью следили за переносом авиарейсов на Москву по хилому 3G. Выпили все запасы из дьюти-фри. Наблюдали созвездие Орион с подозрительно мерцающей звездой Бетельгейзе в углу. Утопили ценные солнцезащитные очки.

gech5

Хозяйка очков с семи утра в холодной воде пытается достать утраченную собственность. Очки лежат среди камней на глубине семи метров. Хорошо видна сломанная дужка. И черная ласта из комплекта для ныряния. Ее хозяйка очков утопила, ныряя за очками. Полные решимости помочь советом участники регаты с соседних лодок предлагают последовательно: коньяк, яблоко, бросить якорь и спуститься по цепи, конструкцию из рыболовного крючка и электрода в качестве груза на леске. Все тщетно: ни ласта, ни сломанные очки не клюют на электрод. Наконец бесплодные усилия и одержимость ныряльщицы тронули дайвера-любителя. Он надел гидрокостюм и достал все, что смеялось над нами со дна.

Хамам Клеопатры

Ветра нет, штиль. Шесть часов моторим в Калкан под гротом (парусом). По дороге заглянули в грот (пещеру), прошли вдоль песчаной дюны (черепаховый пляж), купили полведра местной барабульки у рыбаков. И дважды выкупались. Склонная к морским купаниям матросня азартно ездит на канате за лодкой, рискуя плавательными трусами. Спортивный азарт отложен на следующий день. Или еще на день.

gech6

Сама безлюдная туристическая деревня в зеленых холмах удручает. Только сохнущие на берегу гулеты, собаки, другие собаки, три рыбака, еще собаки и два десятка «чипированных спутником», краснорожих от злого морского солнца русских яхтсменов. У аборигенов комендантский час, все закрыто. В полночь бунтовщики-османы устраивают шумные антиковидные пляски в порту, но бдительная полиция не дремлет и быстро пресекает ковидобесие. S7 опубликовал список рейсов на Москву, которыми собирается вывозить свою часть 30-тысячного корпуса русских туристов. На соседней лодке слушают Manowar, песню «Зурбаган» и звенят стаканами.

Сорок миль открытого моря под парусом до бухты Wall Bay. Там есть все, что нужно европейскому путешественнику в Турции: пресная вода, стеклянный ресторан, душ, волейбол, ликийская тропа, стена и купальня, разумеется, Клеопатры. Нет WiFi и электричества. И не надо! Все равно Турция — це Европа. Кстати, именно здесь, на раздвоенный и шаткий, как вектор устойчивого европейского развития, пирс неудачно спрыгнул в первый день регаты татарский степной яхтсмен. Удивительно, что он сломал себе только ногу! Год изоляции не прибавил нам здоровья и красоты. Павший в городском затворничестве иммунитет дает о себе знать обострениями подагры, вывихами, лютыми аллергиями, герпесом и красными, шелушащимися от перебора солнечного витамина D носами. Только лицемеру и мракобесу придет в голову сводить проблемы со здоровьем к обострению алкогольной зависимости.

gech7

Утром по ликийской тропе дошли до развалин хамама Клеопатры. История Турции состоит в здешних местах из Клеопатры, Николая Мирликийского, Ататюрка и Эрдогана. Но царица наследила гуще прочих. Ее пляжи и хамамы повсюду. Если бы Клеопатра прожила дольше, мир точно стал бы другим. Более загорелым на пляже и чистым после хамама. На радость Ататюрку. Или Эрдогану (подозреваю, это одно и то же).

gech8

Комендантский час для всех

Безлюдность украшает человеческие города. Вот как преобразилась Москва во время короткого весеннего карантина! Люди покинули улицы и заговорила архитектура, появилась линия, перспектива, обнажился смысл. Мы гулко шагаем по пустынному торговому району Фетие среди мертвых лавок и клубов. Никакого смысла в пустом Фетие нет. Только редкие коты перебегают рыночные переулки, украшенные сверху нелепыми шариками, цветными зонтиками, а по краям — безголовыми туловищами манекенов. Завораживающее зрелище: ни пира, ни чумы.

gech9

Хотя не весть какая чума все-таки бродит по ночным улицам. Безрассудно отважные турки с медицинскими масками на подбородках спят на табуретках перед своими темными заведениями и подвергаются риску заражения от редких прохожих. Туристам комендантский час пока не положен, можно идти куда угодно. Если готический ориентализм вымершего к ночи Фетие не привлекает, единственная возможность социализации — ресторан при гостинице и в марине. Иностранные гости без масок на подбородке едят и насыщаются, а самые дерзкие, презирая условности, открыто курят прямо за столиками на берегу.

За прошлые сутки S7 успел дезавуировать свои списки и придумать другие точно такие же. «Победа» прислала мне подтверждение рейса. Вечером в пятницу в Даламан едет первая партия вылетающих в Москву. Комендантский час теперь с семи часов и распространяется на всех без исключения. Думаю, все будет хорошо. Хищный, как полагают одни, но травоядный, как считают другие, российский режим вывезет все пятьдесят тысяч (к концу недели цифры подрастают) своих «заблукавших» в Турции граждан.

gech10

Возвращаемся в Гечек на базу, в самую гущу украинских лодок. Теперь отары водоплавающих киевлян заменят на время тучные московские стада в яхтенных маринах Турецкой ривьеры. Их президент пообещал народу благоденствие и войну до победного конца. Но не будет ни того, ни другого. Don’t Panic! А турки исцелятся и построят новый хамам Клеопатры или отремонтируют старый к нашему следующему приезду.

PS

В Даламан я летел «мужским рейсом», с яхтсменами, а возвращаюсь в Москву из Стамбула «женским». Даже «блядским». Полный салон профессиональных работниц секс-индустрии. Эффектные красотки и толстухи-мамашки в спортивных костюмах. Похоже, карантин ударил не только по путешественникам. Или может у девчонок закончилась вахта и рабочая виза, и бегут они от ужасов османского комендантского часа на обуздавшую ковид родину за бесплатной вакциной…

А как приедут домой, выйдут простоволосые в поле, вдохнут без маски и респиратора ясный, чистый русский дух, припадут к матери-березе, омоются слезами раскаяния, покроют оренбургским пуховым платком грешные головы, возьмутся за руки, как Катюша Маслова и Сонечка Мармеладова, как колесо «инь и янь», и покатятся за околицу по родимой стороне, осеняя себя крестным знамением… Все-таки зря я постеснялся спросить у неожиданных соседок по «боингу»: ротация это у них или бегство из охваченного чумой Царь-града.

Михаил Косолапов
16-17.04.2021
Гечек, парусная регата FirstByFirst Lights

(укороченная версия в майском номере журнала Yacht Russia)

ВЫКЛ. (ультиматум)

Среда, Февраль 3rd, 2021

Странное дело: в Турции разучились готовить кофе по-турецки. В этой стране вообще не представляют себе, что такое турецкий кофе. Эспрессо, капучино, американо из кофейного автомата – пожалуйста, на каждом углу. «По-турецки? – вытаращил на меня глаза улыбчивый хозяин хромированной, в огоньках и трубочках, автоматической  кофейной машины. Потом задумался, хлопнул себя по лбу, хитро подмигнул, показал мне коричневые от кофе и сигарет зубы и достал пачку молотой арабики Nescafe. — Видишь кофе? Он мой. Видишь эту прекрасную автоматическую машину для приготовления кофе? Она тоже моя. Мы в Турции. Я турок. Стало быть, все, что здесь есть, – турецкое. И что бы я ни делал, я делаю это по-турецки. Сейчас я засыплю турецкий кофе в турецкую кофеварку и сделаю тебе турецкий эспрессо или капучино. А если хочешь, сварю для тебя по-турецки ирландский кофе…»

Оказывается, кофе «по-турецки» умеют готовить только у нас. Турки называют напиток, приготовленный таким  экзотическим способом, «кофе по-русски».

Мой добрый собеседник не ведал, что маленькая жестяная емкость с плоским дном, слегка зауженным горлышком и длинной деревянной ручкой, называется туркой именно потому, что в ней готовят кофе по-турецки. То есть ее  прикапывают в ванночку с разогретым песком, а за неимением песка — на поверхность электрической плиты.

Как бы то ни было, с некоторых пор я вынужден пить исключительно растворимый кофе. Дело в том, что моей новой програмируемой электрической плите не нравится кофе ни по-турецки, ни по-русски. Ее утонченной  сенсорной натуре кажется унизительным кипятить воду в моих старых турках. Видите ли, она считает, что днища кофейных турок слишком малы для ее могучих конфорок, и не желает попусту расходовать электрическую энергию на всякую ерунду. А еще она не любит, когда на прекрасное черное зеркало ее стеклокерамической поверхности с нарисованными кругами конфорок попадает вода. То есть даже сварить на ней картошку нужно еще исхитриться — у кипящей в кострюле воды есть дурная привычка выплескиваться из-под крышки. Капли могут повредить чудесную поверхность, поэтому плита недовольно пищит и отключается.

Я-то по простоте душевной полагал, что ее назначение — молча нагревать снизу кострюли и сковородки. Ничего подобного: главная забота этой высокообразованной плиты — самосохранение, любую попытку приготовить на себе  еду она воспринимает как угрозу собственной безопасности и пресекает доступными средствами. Если бы конструкторы наделили ее способностью испускать ядовитое зловоние или бить хозяев по морде, она бы так и сделала.

Впрочем, к плите прилагается том инструкции, которая подробнейшим образом описывает все ритуалы и формулы вежливости, которые необходимо соблюсти, чтобы убедить ее работать. Эта мудрая книга стоит у меня на специальной полке, между полным собранием инструкций к автоматическому холодильнику на немецком языке и четырехтомником Instuzioni per l’uso (кажется, что-то о повадках посудомоечных машин).

О, посудомоечная машина! Я кормил тебя специальной  солью, поил благоухающей жидкостью из прозрачных фиалов, я вложил в тебя столько разноцветных таблеток с жемчужинами для блеска! И что, что я получил взамен? Облезлые чашки и недомытые сковородки. А ведь было время, когда мне казалось: ты навсегда избавишь меня от гнусной привычки мыть посуду руками.

Мы носим с собой мобильные телефоны, чтобы постоянно «быть на связи», но не отвечаем на звонки, потому что невыносимо «быть на связи» постоянно. Мы ставим на свои компьютеры последнюю, полностью автоматизированную версию Word, но отключаем все автоматические настройки, потому что они досаждают нам своей назойливостью. Чтобы ненароком не повредить драгоценную подвеску своего внедорожника, мы аккуратно объезжаем малейшую колдобину на шоссе. Мы покупаем посудомоечную машину и полощем в ней чистую посуду, потому что от грязной она может засориться.

Все к одному: революция вещей уже началась. Мы больше не повелеваем вещами, а прислуживаем им. Лучшие из нас, посвященные, те кому удалось постичь во всей полноте священную мудрость хотя бы нескольких инструкций по эксплуатации, достойны стать жрецами. Участь остальных жалка и унизительна. Стиральная машина диктует нам, что и в какой последовательности стирать. Плита требует пятичасового рабочего дня с перерывом на обед и отдых по выходным. Утюг навязывает свой взгляд на фактуру ткани и покрой одежды, а кредитная карточка пытается втюхать какое-то ненужное барахло. Это не голливудские выдумки, это обыденность, реальность, которая подкралась незаметно. Не верите? Зайдите ночью на кухню или в гостиную, оглядитесь и прислушайтесь. Они шуршат и таращатся на вас отовсюду своими злобными красными глазками индикаторов stand by.

Но не все потеряно, у людей пока еще остается возможность вернуть себе контроль над высокоорганизованными предметами. Во-первых, у нас есть союзники среди вещей. Их определить просто: отключите электричество. Те из предметов, которые не нуждаются в электричестве, — за нас. Старый верный молоток, вилка и нож, тележка, пианино, подсвечник, авторучка, бумажные деньги, шерстяной свитер всегда будут служить нам верой и правдой.

Во-вторых, ахиллесова пята высокоорганизованных предметов — интеллект, одновременно их сила и слабость. В этом они слишком похожи на нас, своих создателей. Они слишком эгоцентричны и потому им трудно договориться между собой, пока они находятся в постоянной межвидовой борьбе за выживание. Они все время пытаются урвать друг у друга функции и в результате дублируют самих себя до бесконечности. Цифровая фотокамера изображает из себя плохонький диктофон и пытается научиться снимать видеоролики. Видеокамера принимает телепрограммы и судорожно делает покуда еще дряные фото — научится, дайте только срок. Электроплита  вооружается будильником, холодильник входит в сепаратный сговор с модемом и процессором, программируемый чайник с пятью режимами нагревания воды и органайзером судорожно эволюционирует к способности различать ваш голос. Амбициозный выскочка мобильный телефон претендует стать вообще всем сразу вплоть до стиральной машины (бросьте в тазик с бельем водонепроницаемую мобилку оборудованную вибратором, и звоните на нее непрерывно до тех пор, пока белье не отстирается).

Все они пока еще разрозненны и сравнительно немощны. Однако у них есть могущественные покровители среди людей. Враг рода людского, Билл Гейтс, уже построил свой первый интеллектуальный дом как прообраз будущей тирании предметов. И если самого Гейтса, а заодно и его дом не поразят в ближайшее время громы небесные, то всем нам придется столкнуться, как стало принято говорить, с «вызовом», по сравнению с которым все прочие проблемы человечества покажутся детскими болезнями.

Времени у нас практически не осталось. Я смотрю на электронные часы в микроволновке, перевожу взгляд на холодильник — время то же. Показания электронных часов духовки, мобильного телефона и стиральной машины — как сговорились! — с  точностью до секунды совпадают с микроволновкой и холодильником. Мои наручные механические часы отстают на пару минут. Все правильно, так и должно быть. Две минуты — большой срок. Вполне хватит, чтобы  приготовить чашечку растворимого кофе. По-турецки.

 

Михаил Косолапов

«Новый Очевидец», 20.09.2004