Органы выбора (размышления о том, каким именно местом мы голосуем)

Конституционное право гражданина выбирать себе руководство, способы, которым оно осуществляется, вызывает вопросы и споры. Общество худо-бедно эволюционирует, российский политикум прецессирует, конституция «апгрейдится», технологии развиваются, и само переменчивое течение жизни порождает экстравагантные способы реализации избирательных прав гражданина. Вот эти все «цифровое», «удаленное», «умное», да хоть бы и «трансцендентное» голосования. Но, в конечно счете, все сводится к выбору из предложенного списка партий и кандидатов, о которых мы, по сути, ничего не знаем. Какими бы персональными заблуждениями и предрассудками мы ни руководствовались, конечное решение принимается по старинке и наобум.

Здесь я намерен поделиться моими собственными заблуждениями и предрассудками о выборах. Не потому, что так уж заинтересован в их результатах, а, скорее, как очарованный обыватель и «физическое лицо» с тридцатилетним опытом жизни в новой, демократической России. Да, разумеется, нами манипулируют со всех сторон, если копнуть чуть глубже прямой реакции на раздражение, кажется не таким уж сложным делом обнаружить корысть в трескотне медиа. Мы понимаем, что не стоило бы ждать от политиков бескорыстного служения общественному благу, однако, все равно ждем этого, и как-то по-детски обижаемся: вот, де, обещали одно, а делают другое. А обманывать, вроде, все еще стыдно, да? Но, поскольку, врут в той или иной мере все (и мы с вами тоже не святые), вот и выходит, отдать свой голос государственным «решалам» или оппозиционным «ловчилам» — решать вам. Ну, или — как в большинстве жизненных ситуаций — кто-нибудь другой решит за вас.

Скажем, холодильник мы выбираем по цвету и размеру, в остальном доверяем мнению продавца-консультанта: нам наплевать, холод какой марки он будет вырабатывать (если бы политики вырабатывали общественное благо так же, как холодильники холод — то же касалось бы и политиков). В подобной нерешительности нет ничего постыдного: слишком много неизвестных в общественно-политической системе нелинейных уравнений с переменным количеством переменных. Сделать обоснованный, разумный выбор в таких условиях невозможно.

Так и черт бы с ним! — зато можно сделать выбор не разумный. Парадоксальным образом, люди редко руководствуются здравым смыслом, но, как ни странно, при этом часто поступают правильно и обоснованно. На этом «топливе коллективной глупости» работает демократическая машина. Концепция выборной власти стоит на неразумной идее «социальной справедливости», которая, в свою очередь, является эмоциональным фоном для имущественного неравенства, вытекающего из превосходства физиологического разнообразия над умственной деятельностью у высших приматов. У нас с вами, то есть. Иными словами, головной мозг как орган, где вырабатываются умозаключения, не востребован в процессе всенародного волеизъявления.

Тогда какими телесными органами осуществляем мы свое законное демократическое право избирать себе хозяев (или слуг, как вам будет угодно)? Помните предвыборное «голосуй сердцем» из средних 90-х? Похоже, именно так: сердцем, печенью, яйцами, жопой — чем угодно, кроме мозга, мы и обыкновенно и голосуем.

Первого и единственного президента СССР народ не любил и не избирал, но, если уж говорить о человеческом органе, который обусловил его избрание, более всего подходит чувствительная жопа. Логика надвигающихся перемен автоматически трансформировала Горбачева из сравнительно молодого (и этим единственно отличающегося от остальных) генерального секретаря ЦК КПСС в невнятного «президента СССР». Народ среагировал на смену титула вяло, предаваясь больше обсуждению пятна на плеши и зубоскаля о косноязычии правителя. Мозоль, натертая годами советской власти на коллективном разуме избирателей, диктовала линию поведения – не лезь, само утрясется.

Само, однако, не утряслось. И первым президентом новой, суверенной от самой себя России стал человек, в высшей степени «маскулинный»: грубый уральский инвалид. Тертый, ушлый, пьющий. Женственной русской душе такой имидж пришелся по вкусу, и избрали его, соответственно, всенародной «вагиной». Утружденной промежностью женщин средних лет, каковые — по моим наблюдениям — в те времена составляли подавляющее большинство ельцинского электората.

Одна из таких дам организовала будущему первому президенту России встречу со студентами и профессорами «физтеха» ранней весной 1989 года. Мне довелось побывать на той встрече, посчастливилось своими глазами посмотреть на самоуверенного болвана, заявившего собранию действующих и будущих физиков, что фундаментальная наука, космическая программа и ракетостроение России не нужны. Потому финансировать все это он не намерен… Часть аудитории, которая не умела свистеть, топала ногами, профессура протискивалась к выходу из битком набитого зала, истеричная активистка требовала тишины, а полуидиот на сцене не нашел лучшего, как заявить: «Я не дискутировать сюда приехал, а рассказать вам о том, что собираюсь делать!» (забегая вперед: сделал все как обещал — похерил-таки советскую науку)

Сколь не убеждали меня уважаемые люди, пресса, телевизор, родители в том, что именно этот человек нужен моей стране, я вспоминал обескураженную рожу партийного функционера и его хриплый, каркающий голос: «Я с вами спорить тут не собираюсь!» Не знаю, что было нужно стране, а лично мне он точно не был нужен ни в каком качестве. Вагины для голосования у меня не было, и первые выборы Ельцина я проигнорировал. Вторые тоже, когда волею мутных обстоятельств в спарринг-партнеры к очевидно слабоумному президенту определили похожего на бородавочника православного коммуниста Зюганова. Тот еще кадр, надо сказать. Не каждый из нас решится взять в руки крупную жабу, не так ли? — манеры, внешность и стиль претендента вызывали ощущение брезгливости на тактильном уровне. Так что вторую победу Ельцину принесло всенародное рефлекторное «подергивание кожей» (слухи о подтасовках результатов голосования мы здесь не рассматриваем). Выбирать между бородавочником и полудурком я не в состоянии. Черт, мой патриотизм и жертвенность не простираются настолько далеко!

Вот за Путина я отчасти в ответе. Теперь, располагая «физиологическим методом  анализа», могу признаться: второго президента я вместе с моим народом выбирал «сфинктером». Той самой мышцей в жопе, которая контролирует «играющее очко». Дома в Москве взрывались, дети боялись спать, мы боялись за детей, и каждый чеченец в метро был террористом. Пару ночей мы с соседом по подъезду провели в машине во дворе – это называлось «охранять дом». Мы готовы были практически на все. Невзрачный как моль, немногословный и конкретный бывший резидент (что отчасти добавляло ему шарма) «купил» нас всех обещанием покоя. Мы поджали сфинктер и отдали ему свои голоса. Я говорю «мы», потому что не я один его тогда выбрал.

Путин не исполнил обещаний, возможно не мог по объективным причинам — не хочу даже разбираться в этом. Тут ведь как: не уверен, что выполнишь — не обещай, не так ли? Как бы там ни было, покой не наступил, а наступил второй на моей памяти короткий период офисного благоденствия, коррупция, ипотека, нафаршированные динамитом кавказские бабы, обнаглевшие менты — впрочем, об этом лучше пишет «Новая Газета» и рассказывает «Эхо Москвы». Если вас не тошнит от пресмыкающихся, которые кусают свой хвост и невинно убиенных журналистов, и от журналистов вообще — сделайте одолжение, читайте и слушайте на здоровье. Короче, второй раз голосовать за Путина было как-то странно, тем более странно идти на выборы, когда это не выборы.

Затрудняюсь сказать, каким именно местом проголосовала моя страна за Путина второй раз. Явно не головой и не руками. Но уже и не сфинктером. Может быть, брюхом? Похоже на то — с едой стало получше. Рискну предположить, на второй срок Путина выбрали всенародным «желудком». С тех пор этот орган остается источником власти и адресатом государственной пропаганды, поэтому рассматривать «президентство» Медведева или все последующие манипуляции Путина в «физиологическом» контексте смысла не имеет — ничего не меняется. Консулат или принципат, партия власти или «народный фронт» — устойчивая пирамидальная конфигурация, стабильность и выборы как способ оформления общественного договора. И вся эта пирамида власти опирается на «желудок».

А условную оппозицию такое положение «достает до печенок»! То есть, линия предвыборной как-бы борьбы с точки зрения «физиологической теории голосования» проходит между «желудком» и «печенью»: с одной стороны крепкая орда с набитым брюхом, с другой довольно упитанное стадо с больной печенью. Как тут не ошибиться с выбором? И что делать тем, кто пытается голосовать иными органами? Вот уж не знаю.

 

Михаил Косолапов

01.12.2011

(оригинальный текст слегка поправлен в 2019 году для публикации, но так и не был опубликован)

Tags: , , ,


Warning: file_get_contents(https://graph.facebook.com/comments/?ids=http://firstbyfirst.ru/?p=6114) [function.file-get-contents]: failed to open stream: HTTP request failed! HTTP/1.1 400 Bad Request in /www/vhosts/firstbyfirst.ru/html/wp-content/plugins/facebook-like-and-comment/comments.php on line 17

Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /www/vhosts/firstbyfirst.ru/html/wp-content/plugins/facebook-like-and-comment/comments.php on line 19